Итак, Наташа не заложница, никто пока что ничего не требует и ей смертью не угрожает. Уже хорошо. Наташа нужна им живая, иначе ее убили бы там же в кустах, где и Мишаню уложили. Это тоже обнадеживает. Но тогда что же? Должно ведь быть какое-то объяснение всему этому. Четыре трупа, правда. Романовская под вопросом, ну три трупа — тоже, между прочим, не кот начхал, и все это трупы людей, которые могут опознать человека, навещавшего Наташу в больнице. А потом исчезновение самой Наташи, да так мастерски обставленное! При всем негодовании по отношению к людям, похитившим беззащитную девочку-калеку, Настя не могла не отдать должное той изящной простоте, с которой было организовано похищение.
— Ты бы, мать, почаще болела, — воодушевленно заявил Юра прямо с порога.
— Размечтался, — фыркнул Алексей, пожимая ему руку. — Твоя сумасшедшая подруга даже три дня полежать не может, неймется ей.
— Это верно, — согласился оперативник, — подруга у меня действительно сумасшедшая, зато у тебя, профессор, жена умная. И это еще как посмотреть, кому из нас двоих хуже. Из комнаты выползла Настя, по случаю прихода Короткова сменившая уютный халат на джинсы и ковбойку в мелкую красно-коричневую клеточку.
"— Ну и мужики нынче пошли, хуже баб, честное слово. Стоит несчастной Настеньке заболеть и утратить бдительность, как они тут же кидаются за ее спиной ее же и обсуждать. Джентльмены!
Ужин был вкусным, как, впрочем, всегда, когда за дело брался Алексей. Но закончили они с едой быстро: Леше нужно было все-таки написать выступление своего аспиранта на защите, а Насте не терпелось поговорить с Коротковым.
— Значит так, мать, — начал излагать Юра, когда они ушли в комнату, оставив Чистякова на кухне в одиночестве, — работать нам с тобой предстоит с очень приличным мужичком, зовут Александром Ташковым. Суть такова: они разрабатывают группу, специализирующуюся на выполнении посреднических функций в интересах всяких мусульманских группировок, преимущественно террористических. Группа практически вся состоит из мусульман, но есть и исключения.