Девушка, смутившись, попыталась оправдаться:
— А он? Он посмел приказывать мне, отец! Вы ведь были при этом! Неужели я даже не имею права постоять за себя?
— Имеешь, дитя мое, но большинство женщин на твоем месте промолчали бы, опасаясь его мести.
— Бродик никогда не обидел бы женщину, — фыркнула девушка.
К ее удивлению, отец Лагган засмеялся:
— Говорят, каждый человек ищет свою половинку и на каждого мужчину, пусть даже истинного варвара, найдется своя особенная женщина. Должен признать, что это чистая правда.
— Нельзя ли поскорее? — вставил Бродик.
— Осталось немного, — утешил отец Лагган. — Леди Джиллиан, я спрашиваю еще раз: когда в последний раз ты исповедовалась?
— Давно, — покраснела девушка.
Отец Лагган укоризненно покачал головой.
— По какой же причине ты отказывалась очиститься от грехов?
— Я обязана отвечать на эти вопросы, прежде чем продолжать путь?
— Обязана, — кивнул Рамзи.
— Святой отец ждет, — напомнил Бродик.
У Джиллиан разболелась голова. Похоже, она одна из всех считает такой допрос странным и, когда останется наедине с Бродиком, наверняка потребует объяснений.
— Я не ходила к исповеди, потому что Англию отлучили от церкви и священникам запрещено отправлять обряды, кроме как в крайних случаях. Наверное, вы слышали… об истории с избранием архиепископа Кентерберийского?
— Ах да, отлучение, — кивнул отец Лагган. — Как же я забыл! Ты ведь англичанка! Надеюсь, ты хочешь, чтобы я выслушал твою исповедь сейчас?
— Сейчас?
Она не хотела кричать, но так возмутилась необходимостью перечислять свои грехи в присутствии Бродика и Рамзи, без исповедальни или хотя бы занавеси, отделявшей ее от отца Лаггана, что просто не сумела сдержаться.
— Она не сделала ничего, чтобы молить о прощении, — заверил Бродик.
— Откуда тебе знать? — раздраженно бросила она.
— Знаю, — засмеялся Бродик.
Девушка пригвоздила его к месту негодующим взглядом.
— Я согрешила, отец мой, — выговорила она, внутренне застонав от стыда.
— Вовсе нет!
Это оказалось последней каплей.
— Согрешила из-за тебя! — взорвалась Джиллиан. — Меня преследуют нечистые мысли, и все связаны с тобой! Мне нет оправдания! — Она поспешно прикусила язык, но было поздно. И тогда, махнув на все рукой, она облегчила душу: — Ты виновен в моих прегрешениях, Бродик, и если я отправлюсь в чистилище, клянусь Богом, захвачу тебя с собой. Рамзи, если ты немедленно не прекратишь смеяться, клянусь, что сброшу тебя в пропасть!.