Сначала ей казалось, что он чересчур заботлив и принимает ее беды слишком близко к сердцу, но уже несколько минут спустя ощутила искреннюю благодарность за поддержку. Потребность отдернуть руку была чисто инстинктивной, но Бродик не дал ей шевельнуться. Однако все прошло далеко не так ужасно, как она ожидала. Руку невыносимо дергало, но как только гной выпустили, сразу стало легче. Издерганный Алек жался к ней.
— Очень больно было? — допрашивал он.
— Нет, — тихо откликнулась девушка.
Увидев, как она спокойна, мальчик немного расслабился.
— Так же больно, как от удара того дьявола? — полюбопытствовал он. — Помнишь, как он врезал тебе в подбородок?
— Помолчи, Алек.
— Так или нет? — не отставал он.
— Нет, — вздохнула девушка.
Энни, очищавшая рану чистыми тряпочками, подняла голову.
— Кто-то ударил вас, миледи? — встревожилась она. Добрая женщина выглядела настолько возмущенной, что Джиллиан немедленно попыталась разубедить ее.
— Ничего страшного, — пробормотала она. — Прошу, не волнуйся, это пустяки.
— Этот человек… кто он? — допытывалась Энни. В комнате воцарилась мертвенная тишина. Всем, очевидно, не терпелось услышать ответ.
— Это не важно, — покачала головой Джиллиан.
— Напротив, очень важно, — возразил Дилан под одобрительное ворчание остальных.
— Англичанин! — выпалил Алек.
Кивнув в знак того, что ничуть не удивлена, Энни снова принялась за дело. Джиллиан поморщилась от боли, не сознавая, что судорожно вцепилась в руку Бродика.
— Так и знала, — фыркнула Энни — Не представляю, чтобы горец поднял руку на женщину!
Воины дружно кивнули.
— Прекрасный сегодня день, не так ли?
— Он был пьян, надрался как свинья, — перебил ее Алек.
— Алек, никому не интересны подробности…"
"— Ошибаешься. Всем интересно, — негромко протянул Бродик, хотя невозмутимый тон отнюдь не отражал его истинных чувств. Он старался, старался из всех сил проявить терпение, но жажда услышать всю подноготную этого странного дела буквально сводила его с ума.
Что за безумец способен издеваться над беззащитной женщиной и ребенком? Алек уже успел нарисовать мрачную картину того, что ему пришлось пережить, и превознес мужество и стойкость Джиллиан. Нет, он во что бы то ни стало узнает правду еще до ночи!
— Он ведь нарезался, правда, Джиллиан? — привязывался Алек.
Джиллиан не ответила, по Алек был не из тех, кого можно смутить подобными пустяками.