Сам факт того, что я жива, стал для меня большой радостью: я была благодарна за все – за зрение, речь, слух, осязание, – потому что мои чувства словно оживились, обострились и приготовились к самому настоящему блаженству. Такое счастливое состояние организма не пришло неожиданно – внезапное излечение означает внезапные рецидивы, – нет, я восстанавливалась постепенно, необратимо и с каждым днем быстрее.
Общество Гелиобаса и его сестры оказалось для меня очень занимательным. Их разговоры были вдумчивы и увлекательны, манеры в меру любезны и доброжелательны, а жизнь, которую они вели, являла собой образец домашнего уюта и гармонии.
Тут будет реклама 1
Никогда и ни в чем не возникало суеты: домашние дела словно катились на хорошо смазанных колесах, еда подавалась с тихим изяществом и размеренностью, слуг на службе состояло немного, тем не менее все они оказались превосходно обучены – мы жили в обстановке абсолютного спокойствия, без единой тени тревоги. Насколько я могла судить, ничего таинственного не происходило.
Тут будет реклама 2
Гелиобас проводил бо`льшую часть дня в своем кабинете – маленькой, просто обставленной комнате, точной копии той, в которой я наблюдала его в Каннах, когда мне открылись те три видения. Я не могла сказать, сколько пациентов он принимал, и все-таки знала: время от времени к нему обращались за советом ‒ я часто встречала незнакомцев, шествующих по залу от парадной двери и обратно.
Зара всегда выглядела одинаково радостной и невозмутимой. Она стала моим идеалом греческой Психеи – лучезарная, но спокойная, задумчивая, но беззаботная.
Тут будет реклама 3
Ее переполняли чудесные идеи и поэтические фантазии. Она была далека от внешнего мира и его устремлений. Казалось, Зара парит над землей, как нежная бабочка над цветком. Я вряд ли бы удивилась, увидев однажды, как она расправляет пару сияющих крыльев и улетает в другое место. И все же, несмотря на утонченную натуру, она была физически сильнее и крепче, чем любая другая женщина, которую я когда-либо встречала. Веселая и бодрая, она никогда не уставала, не болела и наслаждалась жизнью с таким рвением, какое неведомо усталым толпам, что безнадежно трудятся до самого изнеможения, не понимая, зачем родились.
Тут будет реклама 4
У Зары, по-видимому, не возникало ни сомнений, ни мыслей подобного толка, она выпивала каждую минуту своего существования, будто каплю медовой росы, приготовленную специально по ее вкусу. Я никак не могла поверить, что ее возраст соответствует тому, который она называла.
