Переполненные мешки, бесконечные ряды банок, гигантские куски ветчины, свисавшие с потолка. Стайка маленьких мальчиков летала вверх и вниз по шатким лестницам, доставая продукты с полок. Как будто они вошли в храм, посвященный еде. Роуз не могла не почувствовать, что все это как-то непристойно. Но по крайней мере банка раствора для серебра и пакетик засахаренных фиалок немного спрятали краба."
"Билл вытащил из кармана брюк свой пенни и подвел Роуз к маленькому прилавку перед выстроившимися в ряд стеклянными банками с разноцветными сладостями.
Билл как будто и не заметил.
– Шербета на пенни, пожалуйста! – потребовал он.
– Миссис Джонс велела тебе его не покупать! – напомнила ему Роуз, толкая его ногу корзинкой. Он сердито посмотрел на нее и добавил: – Зеленого! Довольна, мисс Всезнайка?
– Спорим, тебя все равно вырвет, – пробормотала Роуз, но он не обратил на нее внимания.
– А вы чего желаете, мисс? – спросила продавщица. В попытке не таращиться на ее зубы Роуз уставилась на ряды банок. Она понятия не имела.
– Ириски? – предложила девушка. – Лакричные трубочки? Стаканчик газированного шербета? Карамельки? Анисовые шарики?
– Только не это, Роуз, они гадкие, тебе не понравятся, – твердо сказал ей Билл.
Роуз уже почти жалела, что ей дали пенни. Девушка-продавщица начинала раздражаться, а Билл не переставал над ней посмеиваться.
– А это что? – показала она на одну из банок в полном отчаянии.
– Это? – Девушка сняла банку с полки, и Роуз ахнула от восторга. Она указала на первую попавшуюся банку, но конфетки оказались такими красивыми! Маленькие подушечки в разноцветную полоску: бело-розовые, зелено-золотые, фиолетово-красные. Они как будто сошли со страниц сказки; Роуз представила горку таких конфет на постели принцессы.
– Как они называются? – спросила она, ожидая услышать что-то мерзкое, вроде пастилок от кашля.
– Шоколадные леденцы. Взвесить?
– Ой, да! – радостно кивнула Роуз, наблюдая, как драгоценные леденцы сыплются в бумажный пакетик. Название тоже просто замечательное. Ей как будто взвешивали сокровище. Она подала свой пенни продавщице, на мгновение засомневавшись, вспомнив дитя-попрошайку. Ей показалось, что так поступать нечестно – но ведь это первые сладости в ее жизни.