Стены там были простые, белые, скамьи – поцарапанные деревянные, а витраж всего один – он изображал святого Иоанна с орлом. Орел словно собирался клюнуть апостола в ухо.
Здесь же все окна были цветными, на каждом были изображены святые. Сквозь яркие глубокие цвета сияло солнце так, что глаза у Роуз заслезились. На каменном полу церкви плясали лужицы драгоценного света.
– Вот мое любимое. – Сара ткнула ее в бок, когда прислуга гуськом проходила на узкую галерею, которая тянулась вдоль боковых стен церкви.
Роуз покорно посмотрела на маленькое окошко. Витраж и правда был красивый. Камыш покачивался на ветру, но Роуз решила, что в нем нет ничего особенного. Хотя нарисованы камыши были очень умело. Они почти колыхались на самом деле…"
"Они действительно двигались. По воде шли волны. Младенец Моисей махал кулачком из-под одеяла, которым была накрыта его корзинка. Роуз ахнула. Это же как ее движущиеся картинки! Так вот что Сара имела в виду, когда говорила «смотреть на стекло».
– Это волшебство? – прошептала она Саре, которая наклонилась к ней поближе и зашептала в ответ ей на ухо, поглядывая на мисс Бриджес.
– Конечно. В эту церковь ходит много семей волшебников. Это они заколдовали окна. Мистер Фаунтин, например, сделал вон то, где воды Чермного моря расступаются по воле Моисея, рядом с кафедрой. – Сара качнула головой в ту сторону, и Роуз увидела, о каком окне она говорила. Это было самое большое окно в церкви. Вода поднималась пенящейся стеной, и дрожащие израильтяне – среди них была девочка как две капли воды похожая на Изабеллу – торопились перейти через море.
Служба была очень длинной.