Роуз не знала, долго ли они протянут на улице, ведь они были всего лишь смородинами с крылышками, но беспокоиться о них ей было некогда. Она захлопнула окошко и строго посмотрела на мисс Изабеллу.
– Желаете чего-нибудь еще, мисс? – очень вежливо спросила она сквозь зубы.
Изабелла надменно смерила ее взглядом, но, видимо, решила, что уже натворила достаточно.
– Не-ет. В данный момент нет. Я позвоню, когда ты мне понадобишься.
Роуз уныло поплелась на кухню, надеясь, что Билл не съел всю кашу. Но никто даже не думал есть.
– Будьте добры маринованную селедку на завтрак. И чтобы тост не подгорел. Будьте добры маринованную селедку на завтрак. И чтобы тост не подгорел.
Миссис Джонс сердито смотрела на шар, уперев руки в бока.
– Когда это я посылала наверх подгоревшие тосты? Что на него нашло? Нет у меня маринованной селедки. Ох, кто-нибудь, уберите эту штуку! – наконец пронзительно выкрикнула она.
– Как? – спросил Билл. Он посмотрел на Роуз, но та избегала его взгляда. Сьюзен осторожно тыкала в шар вилкой, но он только уплывал от нее, продолжая требовать маринованную селедку.
Тут в кухню прошествовал Густавус, шевеля усами и явно надеясь отведать сливочек. Кот оглядел шар, склонив голову набок, а затем легко запрыгнул на стол. Он аккуратно дотронулся до шара, словно тот был бабочкой, а затем принялся перебрасывать его между лапами. Потом схватил его зубами.
Мисс Бриджес тяжело опустилась на стул и протянула руку, чтобы почесать его за ушком.
– Хороший кот, – пробормотала она. Гус даже замурлыкал. Очевидно, сливок ему очень хотелось. Роуз налила ему полное блюдце, и он уселся к ней на колени.
– Роуз, душенька, тебе придется сходить за селедкой, – сказала миссис Джонс после нескольких больших глотков чая.
Роуз огляделась. Лицо Сары было цвета мела, и у Билла был мрачный вид. Сьюзен, всегда такая суровая, прижимала руку ко рту, будто ее тошнило. Роуз ничего не понимала. Не так уж было и страшно! Всего-то говорящая картинка. «Как мои картинки», – подумала она. Она не могла взять в толк, как все они живут в доме мистера Фаунтина и все равно боятся его волшебства.