Шварц опустил самолет на высоту пять тысяч метров.
Спустя полтора часа гауптман вновь увеличил высоту.
– В чем дело? – спросил Шелестов.
– Линия фронта!
– Но по нам стреляют?
– А вы хотели бы, чтобы стреляли? На оккупационной территории все было понятно, но теперь любое ваше зенитное подразделение может открыть огонь. В Красной армии скорострельные зенитные орудия бьют до десяти километров.
– Наши в нас стрелять не будут.
Неожиданно бортовая радиостанция сработала сигналом вызова.
Шелестов взглянул на Шварца:
– Переведи на меня!
Гауптман подчинился.
– Слушаю, Шелестов.
– Майор Воронин из штаба командующего авиацией дальнего действия.
– Очень приятно. Теперь я уверен, что наши не собьют «юнкерс».
– Ответьте, почему на связь вышли вы, а не немецкий пилот?
– Потому, что он ни черта по-русски не шпрехает.
– Пусть переведет связь на себя, я говорю по-немецки.
– Хорошо, майор.
Шелестов показал Шварцу, чтобы тот продолжил переговоры.
Гауптман ответил и в дальнейшем только слушал, иногда задавая вопросы, которые имели отношение к пилотированию и маршруту.
Закончив переговоры, он перевел станцию в режим «приема».
Шелестов поинтересовался:
– Ну и что сказал майор?
– Он дал необходимые данные по прохождению территории, определил координаты аэродрома посадки, сообщил, что примерно через двадцать минут к нам подойдет сопровождение из советских «Як-1», чтобы не беспокоились. Они доведут до места.
– Значит, порядок?
– Для вас – да, а вот для меня?
– А что для тебя? Я же сказал, в лагерь тебя не отправят, а семья уже, наверное, в Швейцарии.
– Я тоже сдержал.
– Об этом пока говорить рано…
– Не беспокойтесь.
– Радуйся, гауптман, тебя ждет новая жизнь!
– Радоваться? – вздохнул летчик. – Я ненавижу себя, ненавижу за допущенную слабость, и если бы не семья…
Сзади передал Сосновский:
– Командир, вижу «Як-1», прикрывает сбоку.
То же передал и Буторин:
– Вижу «Як-1».
– Так и должно быть.
«Юнкерс», отвернув немного влево, начал снижение. Левый истребитель вырвался вперед. Шелестов видел, как он тоже снижается. Вскоре показалась взлетно-посадочная полоса.
Гауптман точно вывел «юнкерс» к линии посадки, и вскоре бомбардировщик, мягко коснувшись бетонки, побежал по ней.
Шелестов снял шлемофон, вытер вспотевший лоб.
– Ну, что, герр Шварц, все?
– Да.