Уверен, победа наших войск под Сталинградом в корне изменит весь ход войны и сломит хребет фашизму."
"Начальник штаба не стал говорить, что произойдет, если не Красная армия, а гитлеровцы одержат эту победу. Это станет катастрофой. Но дивизионный комиссар не из тех людей, которых можно посвящать в свои мысли. Все переиначит, все исказит… себе на пользу. Впрочем, дела на фронте Грунова уже мало интересовали.
– Никакой паники. И вы правы, мы разгромим фашистскую Германию. Не в этом, так в следующем году.
– Вот так-то лучше. А зачем вы хотели видеть меня?
– Чтобы передать командование корпусом до своего или генерала Воронина возвращения.
– Считайте, что передали. Аккуратнее на передовой.
– Конечно. Да, со мной едут ЗНШ и начальник разведки.
– Охрана?
– Четыре человека.
– Не мало?
– Мы же в своем тылу.
– Ну да, ну да. Что ж, удачи.
– Благодарю.
Дивизионный комиссар ушел.
Начальник штаба проводил его тяжелым взглядом. Начальник политотдела спустился по центральной лестнице, Грунов, забрав портфель, вышел на улицу через пожарный выход, дошел до разрушенного крыла.
Недалеко за поваленным забором стояли «эмка» и «ГАЗ-4», новый советский пикап. У первой машины – заместитель начальника штаба Дургин, начальник разведки Сазонов, водитель, младший сержант Белик. У «ГАЗ-4» – командир взвода штабной роты лейтенант Тернов – старший охраны, водитель ефрейтор Гусько. В кузове сержант Буленко, красноармейцы Каранян и Гурич.
Уже от развалин полковник подал команду:
– Все по местам!
Водитель и офицеры заняли места в автомобилях.
В «эмку» за старшего сел начальник штаба, позади Дургин и Сазонов, в «ГАЗ-4» – Тернов, Гусько и трое бойцов в кузове.
Полковник взглянул на Белика:
– Вперед, Боря, на Ленина, с нее сразу же на Заводскую, мимо госпиталя, на шоссе.
– Извините, товарищ полковник, – проговорил водитель, – а дальше куда?
– В N-скую стрелковую дивизию, в штаб.
– Понял.
– Но, Боря, – попросил начальник штаба, – по шоссе пройдешь не более километра, далее будет грунтовка, уходящая в лес, свернешь на нее.
Младший сержант удивился:
– Так мы на этой грунтовке подвеску оставим, товарищ полковник.
– Ничего. Лучше оставить подвеску, чем попасть под «юнкерсы», а у немецкой авиации сегодня, похоже, загруженный день. Скоро вновь налетят на Ломов, ну и, естественно, не пропустят автомобили на шоссе.