Ты точно не сдашь меня Фреду. Так что меня все устраивает, — исчерпывающий ответ. — Скоро все проснутся, — напоминает. — Надеюсь, твое любопытство удовлетворено?
Ну уж нет, Кесседи, раз уж пошла такая пляска, я узнаю то, что хочу.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — напоминаю упрямо. — Почему ты здесь?
Замечаю, что снова начинает барабанить пальцами по штанине.
— Надеюсь, умник, сейчас ты понимаешь, что лезешь в личное и рискуешь получить по носу?
По-моему, за время этого разговора мне уже удалось рискнуть всем.
— Я обещал Джеку, — все же не собирается заниматься рукоприкладством. Джек? Джек Смирроу? Бывший главарь банды? — Вижу, ты понимаешь, о ком я, — киваю. Поздно отрицать.
В этот момент в бараке что-то гремит, а затем доносится недовольный голос Коэна:
— Какого черта, Курт! Я сейчас околею! Кто так разводит костер, что он тухнет через минуту?!
Мы, не сговариваясь, оборачиваемся на дверь.
— Пойду, пройдусь, — сообщает. — К концу дежурства вернусь.
Не успеваю возразить, а он уже уходит прочь быстрым шагом.
Сбежал.
Говорить о Коэне, банде и шпионах Райан может, а вот о Джеке — нет. Значит, с Джеком Смирроу связано то самое личное, за которое (как там Райан выразился?) можно получить по носу.
Вздыхаю и опускаю лицо на руки.
Вроде бы и говорили недолго, а даже снег успел кончиться.
20.
— До завтра! — девочка весело машет на прощание флайеру, поднимающемуся с посадочной площадки перед домом. Подруга, гордо восседающая на переднем сидении рядом со старшей сестрой, прижимается носом к стеклу и машет в ответ.
Сердце девочки поет, она в прекрасном настроении. Учебный год окончен, остался только выпускной бал, а потом долгие и полные приключений каникулы. Отец обещал отвезти ее на Лондор, а, если останется время, то и на Новый Рим, на котором они уже были в прошлом году.
Снег скрипит под сапогами.