Гости, которые пришли к герру Борису сегодня, по своему внешнему виду напоминали и первых, и вторых. Это были двое крепких молодых людей с короткими стрижками в полувоенных, защитного цвета, куртках и высоких шнурованных ботинках. Держа руки в карманах, они подошли к портье и назвали ту самую фамилию, которую в отеле не мог бы выговорить никто и ни за какие чаевые.
Портье тут же радостно улыбнулся.
– Герр Борис? – уточнил он."
"Молодые люди переглянулись, и на их лицах отразилось недоумение.
Завязавшийся между ними диалог не смог бы перевести на немецкий ни один местный переводчик:
– Какой, бля, Борис?
– А х… его знает.
– Так у него… е… твою мать, и имя такое, бля.
– Он тут себя за какого-то Бориса выдает, бля, пидор вонючий!
– Ладно, х… с ним, главное, что фамилия та. Рыльник зеканем – сразу будет ясно, он или не он.
Портье, вежливо приподняв брови, слушал совершенно непонятный для него диалог. После того, как молодые люди закончили совещаться, он еще раз переспросил:
– Герр Борис? Кляйне русиш?
– Я-я, бля, – ответил один из молодых людей, нервно щурясь.
Слово «эдельвейс» было единственным, которое понял портье, и оно привело его в сущий восторг. Он тут же схватил рекламный проспект, на котором была изображена фотография цветущих альпийских лугов, и стал тыкать в нее пальцем.
– Я-я! Идельвайс! Дас ист вундершен!
Молодые люди опять переглянулись.
– Слушай, бля, этот нихт фирштейн ни хера не врубается.
Последнее слово произвело еще более ошеломляющее впечатление на портье, и он растерянно захлопал глазами.
– Ну, че затих, оккупант? Где твой герр Борис?
Портье жестом подозвал рассыльного, краснощекого малого в форменной тужурке, обменялся с ним несколькими фразами.
Рассыльный вежливо наклонил голову и жестом пригласил гостей следовать за ним:
– Битте.
Они прошли через уютное фойе, поднялись на второй этаж и остановились перед дверью с табличкой, выведенной готическим шрифтом.
– Кабак, – негромко проговорил один из молодых людей и затем, уже обращаясь к рассыльному, сказал: – Вали отсюда, сами разберемся.
Рассыльный не понял текста, но уловил интонацию. Гордо подняв голову, он спустился вниз по лестнице.
Молодые люди вошли в ресторан. Время было послеобеденное, и почти весь зал пустовал. Заняты были лишь несколько столиков, за одним из которых сидел «удивительный русский».