– Может, у вас там менты сидят…
Выполнив и эту команду, дядя Вася быстрым шагом отошел от автомобиля, включенный мотор которого негромко урчал.
– Все в порядке, не беспокойся, – сказал в мегафон майор Кулак.
Клим чего-то выжидал, не решаясь выйти из подъезда. Вместо этого он еще раз закричал:
– У меня «калашников» и «лимонка»! Если будут гнилые подколы – всем п…ц!
– Выходи, не бойся, – успокаивающе произнес командир ОМОНа. – Нам крови не надо.
Клим наконец решился. Сделав два шага вперед, он упер ствол автомата в спину девочке, еще выше подняв над головой руку с зажатой гранатой.
– Я выхожу.
Темный силуэт на козырьке подъезда зашевелился, сжался, готовясь к прыжку. Стоило бандиту сделать еще шаг, как сверху на него всей тяжестью обрушился плечистый омоновец.
– Бабы, бегите! – закричал в мегафон майор Кулак.
Это было сигналом к началу захвата.
Омоновцы, находившиеся в засадах, рванулись к подъезду. Заложницы бросились бежать в разные стороны.
Омоновец навалился на бандита, пытаясь дотянуться до «лимонки». Он сжал запястье Клима, намереваясь перехватить гранату с вырванным кольцом.
Бандит, уже полуоглушенный, разжал ладонь, и смертельно опасный предмет покатился по бетонной плите.
Последнее, что слышал в своей короткой жизни отсидевший срок за хулиганство и недавно вышедший на свободу Николай Климов, был прозвучавший над его ухом сдавленный выкрик:
– О, еб… ть!.
Оседлавший его омоновец, не сумев дотянуться до выкатившейся гранаты, со скоростью зайца, преследуемого борзой, отпрыгнул в сторону.
– Ложись! – еще успел прокричать он прежде, чем граната разлетелась на десятки осколков.
Находившиеся уже в нескольких метрах, бойцы ОМОНа рухнули на холодный, сырой асфальт одновременно с резким звуком разрыва.
Спустя несколько мгновений все затихло. Люди, отряхиваясь, поднимались с земли и асфальта.