Время от времени Разгуляев включал коммуникатор. Посматривал на монитор, хмыкал и выключал снова.
– Что там? – спрашивал каждый раз Алексей.
– Едут… Уже полную машину набили… Как только поместились в кузове… Их там двадцать, да шестнадцать мужиков посадили…
После такого сообщения снова за чай принимались. Потом от скуки постреляли из арбалета в сделанную тут же мишень. У Алексея получалось лучше всех. Валера. молчаливый старший лейтенант, который за все время пребывания в бане и десятка слов не сказал, был подслеповат и стрелял плохо.
Потом коммуникатор сам послал сигнал вызова. Виталий включился в работу сразу.
– Вот это уже конкретно… Подогнали компрессор и экскаватор к входу в один из командных пунктов… И слава богу… Я уж боялся, что в смутные времена там в шахте ракету забыли, и они эту ракету добыть пытаются… Так… Есть информация из Нальчика… Арефьев… Слышишь?
– Слышу… Отозвался Арефьев… Это мы сообщили про компрессор и экскаватор… Мы уже на месте, занимаем позицию по полуокружности… Что там?
– Я не знаю, что это такое… У меня нет допуска к расшифровке… Сам запроси.
– Сейчас… Запросим…
Арефьев, видимо, запрашивал по закрытому командирскому каналу, потому что коммуникатор Разгуляева его переговоры не слышал.
– Есть данные из Нальчика… Им нужен пульт корректировки полета отдельных боеголовок после разделения поражающих частей. Там отдельно управляются ложные боеголовки и отдельно боевые. По данным чьей-то там разведки эти пульты не демонтировались. И по пульту можно понять систему управления. Следовательно, можно сбить эту систему или просто вмешаться в нее своим сигналом.
– Помощь нужна? – пошутил Разгуляев."
"– Спасибо, я не курю… – очень серьезно ответил Арефьев. – Есть возможность работать с десяти метров… Заросло все кругом… Подпустим вплотную… Где там Пашкованцев?
– Он здесь… Рядом… Его к вам отослать? – не мог умерить шутливый пыл Виталий.