Очередной «следующий месяц» приближался для того, чтобы намекнуть на скорое появление денег и на возможность отдать долг. Каким этот долг стал за несколько лет, Пашкованцев уже и не помнил. Хотя обычно требуемые «до следующего месяца» сто рублей уже давно не давал и потому не понимал появления соседа.
– Какой-то кавказец купить хочет… Антиквариатом интересуется… А моя же… Шестьдесят третьего года родом… Уже антиквариат… Торгуемся пока, просит сбросить…
– Мне бы твои заботы… – Алексей выбрался из-под машины и начал переодеваться.
Сосед все не уходил. Он не ушел даже тогда, когда Пашкованцев ворота стал открывать. Просто отодвинулся. Но хромоту заметил.
– Что с ногой-то?
– Споткнулся…
– Потянул, что ли?
– Вроде того…
– Компресс с мочой помогает… Попробуй…
– Спасибо… Мне другие ароматы нравятся…
– Слышь, я помню про долг-то, помню… Еще «стольником» не выручишь?
– Не выручу… В отпуск уезжаю…
– Так вернешься, я и отдам… Как раз машину продам…
– А я в отпуске у кого просить буду? – спросил Алексей и сел за руль, не дожидаясь ответа, потому что сосед едва ли знал, у кого будет просить деньги в отпуске старший лейтенант.
«Пятерка» сама заставила соседа посторониться…
* * *"
"Людмила уложилась в выделенный сумочный лимит, но все же так, что сумка с вещами при всем ее огромном старании и стонущем треске по всем не очень прочным швам застегнуться не смогла. Алексей не стал проявлять привычную демонстративную командирскую жесткость, ничего не сказал, но, взяв сумку, чтобы отнести ее в машину, по дороге, воспользовавшись распахнутой дверью, выбросил в ванну то, что лежало сверху.
Из города Пашкованцев старался выезжать там, где было меньше светофоров. И умудрился проехать быстрее, чем если бы выбрал основные магистрали, традиционно изобилующие пробками. Но уже за городом, переключившись на пятую передачу, он больше не включал четвертую даже там, где это требовалось, если только совсем не падали обороты двигателя, чтобы лишний раз не отжимать сцепление.