– Вопрос ясен… – подытожил Алексей и включил сигнал поворота, чтобы остановиться на площадке для отдыха дальнобойщиков, где шла оживленная продажа шашлыков, шаурмы, пирожков и прочего, что есть было опасно.
– Передохнуть хочешь? – спросила Людмила.
– Воды минеральной купи. Только без газа. Мне позвонить надо…
– А мне газировки без газа… – попросила Анастасия.
Пока Людмила искала минеральную воду без газа, Алексей вышел из машины, нашел в памяти трубки номер и включил вызов. Лопухин ответил сразу.
– Здравия желаю, товарищ страшный сержант… – сказал Пашкованцев буднично, зная характер Сережи Лопухина и понимая, как тому теперь тяжело. Но любое сочувствие не может быть до конца принятым, потому что сочувствующий разговаривает, стоя на двух ногах, а Лопухин на двух своих ногах стоять уже не будет никогда. А высказанное вслух сочувствие обязательно, даже против желания говорящего, будет эту разницу подчеркивать.
– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант… А я как раз сейчас о вас думал… И вы – легки на помине…
– Очень плохо думал?
– Думал, что вы только успели отсюда выбраться, как меня сюда занесло… Да еще в таком виде, что… Вы же знаете… Товарищ лейтенант сказал, что звонил вам… Это он вам номер дал?"
"Значит, Медведев не сообщил даже, кому принадлежит инициатива покупки трубки страшному сержанту.
– Да, он мне сразу с твоей трубки позвонил… Чтобы и у меня в памяти трубки номер остался, и у тебя… Первый, видимо, звонок…
– Нет, первый – другой… – сказал Лопухин.