Матвей, стоя в тени навеса, лениво оглядывал проходящий мимо люд, ради развлечения пытаясь угадать, к какому сословию принадлежит тот или иной человек и чем занимается.
От этого ребуса его отвлёк мелодичный женский голос. Подошедшая к прилавку молодка, по одежде или из разночинцев, или из купцов, пальчиком шевеля топор, с лёгкой улыбкой спросила:
– Неужто весь товар сами делали?
– Сами, барышня. Кузнецы мы, – вежливо кивнул Матвей, с интересом разглядывая девушку.
– Тут слух пролетел, что вы и оружие тоже умеете, – не унималась девица.
– А какой казак без оружия? – едва заметно усмехнулся парень.
– А глянуть на тот булат можно? А то разговоров за него много, а его ни разу и не видела.
– Чего ж нельзя. Глядите, – пожал Матвей плечами, снова вынимая из-за голенища нож.
– Тяжёлый, – протянула девушка с некоторой неуверенностью, взвесив оружие в руке.
– Так он под мою руку кован. Кинжал, тот ещё тяжелее станет.
– И чем он от другого оружия отличается?
– На клинке узор видите?
– Разводы вот эти? – уточнила девушка, осторожно водя пальчиком по клинку.
– Они самые. Вот из-за такого узора он булатом и становится, – пояснил Матвей, совершенно не желая вдаваться в подробности об отличиях железа от стали и порядке их смешения и проковки.
– Что, и на вашем кинжале такие имеются? – поинтересовалась девица, незаметно бросая взгляд куда-то в сторону.
– Сам собой, барышня. Уж самому себе я оружие булатное всяко скую, – кивнул Матвей, делая вид, что ничего не замечает.
Но отследить, на кого именно она посмотрела, парень успел.
Заметив этот манёвр, девица шагнула ближе и, положив нож на прилавок, улыбнулась, кокетливо хлопнув ресницами:
– А вы случаем не знаете, где тут чего попить можно? Уж больно жарко стало, – спросила она, обмахиваясь краем косынки, накинутой на плечи.
– Вот уж чего не знаю, – мотнул Матвей чубом. – Но ежели хотите, погодите малость, отец вернётся, сходим вместе. Заодно у него и узнаю, где тут всякое съестное продают.
Словно специально из толпы вынырнул Григорий, неся крепкую новенькую корзину на сгибе локтя.