Нужно было привести в порядок себя и приготовиться к празднеству. Прихватив из сундука чистую одежду, парень прошёл в баню и, смыв с себя пыль и пот, переоделся. В хате его уже дожидался довольный и слегка хмельной отец. Окинув сына весёлым взглядом, Григорий поднялся из-за стола и, шагнув к парню, крепко обнял.
– Молодец, сынок. Не посрамил семьи, – негромко высказался кузнец, сжимая объятия так, что у Матвея рёбра хрустели.
– Говорила я тебе, Гриша, дай срок. Всё выправится, – не смогла промолчать Настасья, в свою очередь обнимая сына.
– Бать, а кем меня вписать-то решили? – отдышавшись, поинтересовался Матвей.
– На кого и учился. Пластун ты теперь, сынок, – вздохнул Григорий, явно недовольный таким решением старшин.
– Ну и хорошо. Пращур наш, Лютый, с того и начинал, – осторожно напомнил парень.
– Так он характерником был, Матвейка, – понимающе усмехнулся кузнец.
– Всё одно пластун, – отмахнулся парень. – Выходит, и тут по семейной стёжке иду.
– Ну, тоже верно, – вынужден был согласиться Григорий, почесав в затылке.
– Опасное это дело, сынок, – негромко всхлипнула Настасья.
– Жить опасно, мам. Меня, вон, на ровном месте шарахнуло так, что едва богу душу не отдал. Так что кому суждено быть повешенным, тот не утонет, – не уступил Матвей.
– И верно, не нагоняй тоску, мать, – преувеличенно сурово добавил кузнец. – Уймись, Настенька. Праздник у нас.
– Ой, вот ведь кулёма! – тут же подскочила женщина и, метнувшись на кухню, принялась там чем-то греметь. – Погодите, мужики. Сей же час всё будет, – раздался её голос, и Григорий заговорщицки подмигнул сыну.
* * *Сразу после весенних дождей и сева на подворье кузнеца началась большая стройка. В этом действе отметилась почти вся станица. Во всяком случае, её мужская половина. Даже мальчишки не остались в стороне. Навозив во двор глины, казаки нарубили соломы и принялись всё это смешивать голыми ногами. Матвей, отлично помня, что стены из такого материала держатся, пока за ними имеется уход, не поленился скататься в предгорья.
Пять дней в степи, и во дворе высилась куча ореховых и ивовых жердей, из которых парень принялся плести основу для стен.
Глядя на старания парня, Григорий только в затылке удивлённо чесал, но спорить не стал.