После завершения чтения приговора (ему, как и вору, виселицу прочили) склонил голову еще ниже и глухо прогудел:
– Чего уж там, виноват, демоны попутали…
Жрецы испросили мнения у статуи, глазки запылали красным, но уж не знаю, показалось ли мне, или так оно на самом деле было, интенсивность сияния была послабее. А может, причиной тому было раскаяние мужика. Головой он о коврик не бился и не рыдал, но даже я видела, что переживает обо всем, чего сотворил по пьяни. Пусть даже жена стерва, дети спиногрызы, теща пила, а соседи ворье, но решать проблему топором – малость чересчур.
Послужного списка третьей приговоренной мы с палачом ждали с нетерпеливым интересом. Оказалось, девица отравила своего хахаля за то, что он ушел от нее к другой. Я ей почти посочувствовала – экие мавританские страсти, Отелло в юбке, «не доставайся же ты никому» и все такое прочее. Убийца своей вины не отрицала, скорчилась на коврике перед Гарнагом маленькой жалкой кучкой ветоши.
– Сам Гарнаг привел вас в храм, почтенная магева!
– Она говорит, девица и виновна и невиновна, – с ходу наябедничал воин.
– А чего тут понимать, – я наконец сообразила, что к чему, и небрежно повела плечами, – чашу с ядом она своему парню поднесла, это факт. Но травить его собиралась или чтото другое сотворить, вот с этим и надо разобраться.
– Обвиняемая Руслина во всем призналась, – указал на факт клерк.
– А можно я у нее сама спрошу? – предложила я быстро."
"– Воля твоя, магева. – Мужчина был рад свалить разборку на когото другого, если уж Гарнаг подкачал, пусть хоть колдунья поработает, а его дело готовые приговоры читать.
Я прошествовала к девице и торжественно спросила:
– Перед лицом божества справедливости ответь, зачем ты дала ему тот напиток?
– Приворожить хотела, – раскачиваясь впередназад, безразличным тоном, таким, какой куда больше криков, стонов и рыданий свидетельствовал о глубоком душевном потрясении, шепнула красавица.