Олесь и Полунка так вылупились на стремительно исчезающую из моей миски еду, что почти забыли об обеде и о распоряжении матери не лезть к магеве с вопросами. Паренек не вытерпел первым и спросил громким шепотом, когда Дорина отошла к печи за медовыми пирогами:
– Госпожа магева, а что это оно у вас так – само? А?
Пожалев умирающих от любопытства, слепых к магическим сущностям ребятишек, я пояснила:
– Нет. Само по себе ничего в мире никогда не происходит. Все, парень, имеет и причину и следствие.
Совершенно очарованные подростки захихикали, а девчушка спросила:
– И много ваш спутник съесть может?
– Не проверяла, – улыбнулась детям в ответ и подмигнула. – Такого количества еды у меня под рукой пока не находилось.
– Ну что ты смеешься, о, Оса?! – оторвавшись от тушеной рыбки, укорил меня оскорбленный Фаль, обсасывая косточку.
– Уел, – тихо скаламбурила я, потянув носом аромат ягодного пирога. Сильф тоже перестал вещать о своем скромном по меркам народа духов аппетите и сделал стойку на десерт.
Впрочем, и мой нос непроизвольно задвигался. Не часто доводится есть сдобу сразу из печи, а та халтурка, которая в супермаркетах творится из скороспелого теста – не в счет, вот Фаль ее небось и есть не стал бы, а если бы сожрал от любопытства, в мире стало бы одним сильфом меньше.
Пироги не только пахли одуряюще, они – пышные да сдобные – еще и таяли во рту. Чистая амброзия! Благо мой желудок всегда спокойно относился к соседству рыбы с напитками животного происхождения, поэтому запивала я сладкое парным молоком. Вкус, знакомый по детству в деревне!
Домашние Дорины, пусть и избалованные стряпней хозяйки, тоже лопали с аппетитом, однако успевали еще и вопросы задавать.
– А какой он, ваш спутник?
Я подавила проказливое желание пошутить, брякнув: «Большой и толстый, потому как в еде меры не знает!» – такого предательства самолюбивый мотылек точно мне не простил бы, и важно изрекла:
– Он сияющий, изящный, очень красивый.