Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Лакс забросил узел с продуктами в пристяжную сумку, легко взлетел на гнедого конька. Я задумчиво уставилась на свободную кобылу. Тоже гнедая, коричневая то есть, только носочки на лапах (нет, ногах, у лошадей то, что с копытами, зовется ногами) были грязнобелыми и разного размера, а на задней левой его вообще не было, должно быть, потеряла по дороге.

– Это Белка, она смирная и добрая лошадка. Неказистая, правда, – трезво оценил стати своей собственности Лакс, – но идет нетряско.

Кобыла, словно почуяв мой взгляд, прекратила жевать и уставилась на меня в ответ.

Не скажу, чтобы мы понравились друг другу с первого взгляда или я у зверюшки вызвала мгновенную аллергическую реакцию, вовсе нет. Она глянула на меня и, наверное, решив, что я – груз более приемлемый, чем какаято другая поклажа, безразлично отвернулась. Я развязала узел и сняла поводья со столбика, решая, смогу ли вскочить на лошадку так же браво, как Лакс, или свалюсь мешком на другой стороне, насмешив всех окрестных кур, Фаля и вора. Решила не рисковать. Забросила поводья на луку седла, ухватилась покрепче, оттолкнулась от земли посильнее и водрузила себя на спину Белки. Помоему, вышло если и не больно легко, то всетаки не позорно, во всяком случае, Лакс ржать не стал. Он вообще смотрел через забор на горящий огнем знак сплетенной

одальи

альгиз– рун дома и защиты. Моргнул, отвернулся и хмыкнул, стараясь говорить как можно небрежнее, мол, не впервой мне всякие волшебные выкрутасы оценивать:

– И впрямь красиво.

– Ага, – согласился изнывающий от безделья сильф, успевший облететь обеих коняг, забраться в каждую чашечку цветка лжешиповника и наконец устроиться между ушей Белки. – Для тех, кто видит, магия всегда сияет. А у тебя, магева Оса, интересно получилось, заклятие даже незрящие углядели.

Лакс тронул коня вперед по улице в сторону, противоположную той, с которой я въезжала на телеге Торина и, обернувшись к сильфу, жадно спросил:

– И что это значит?

– Сила магевы столь велика, что она способна дать узреть частицу волшебства слепым от рождения, коль возжелает, – гордо пояснил Фаль.

Я многозначительно промолчала. А что могла сказать? Ведь только что от мотылька обо всем услыхала, да и желания сознательного показать силу рун у меня не было, они сами отозвались на мой безмолвный случайный призыв. Щупать чудо, разбирая его на кусочки, не хотелось.