Он ей постоялый двор в Выселках оставил с тем условием, чтобы кто-то из нас туда жить и содержать его уехал в три света Феа, а коль нет, так предать постоялый двор огню!
— Сволочь! — прочувствованно высказалась Алльза и, похоже, притормозила. Сплетня, принесенная братом, оказалась настолько интересной, что перекинуться словечком стоило.
— Так и я о том же, сволочь! Меня-то, младшего, мать точно от себя не отпустит, а вот ты, если бы Сарана не отшила, уже мужней женой была бы и свой дом с хозяйством могла бы зачинать.
— С этим бараном пусть овцы дом зачинают! — вспылила Алльза. — У него лишь пиво на уме и то, как ко мне под юбку залезть!
— Зато и денежки на обзаведение имеются, не зря же он с караванами десять лет ходил, — намекнул братец.
— И не надейся, я за твоего дружка не пойду не то что ради собственного постоялого двора, а даже ради спасения жизни! — гордо объявила девушка и, судя по треску и оханью, куда-то толканула настойчивого братца-благодетеля.
— Дурища ты, Алька, я ж как лучше хотел, — обиделся Намир, и звуки стали удаляться.
Я поняла, что вот оно — то самое знамение, пусть и поданное не в самое подходящее время, не в самом подходящем месте и совсем неподходящему человеку. Ну вот что стоило самому Кейру восхотеть прошвырнуться до ветра? Эх, ладно, обещала, конечно, не лезть не в свое дело, но разве могут счастье и судьба друга быть чужим делом? Эгоизм, пошел вон! Живот, заткнись со своими причитаниями: «Кто нас кормить будет?» И без вас тошно!
Я выбралась из домика задумчивости вовремя.
— Кори Алльза, прости, я случайно подслушала…
— Да чего уж прощать, мы так орали, глухой услышал бы, — дернула головой красавица, не собиравшаяся корчить из себя оскорбленную невинность.
— Я про одного из своих друзей, Кейсантира, Кейра, поговорить хотела.
— Что, он муж твой иль жених? — с ходу напряглась Алльза, кажется решив, что я собираюсь сделать потенциальной сопернице последнее китайское предупреждение.
— Нет. — Я невольно рассмеялась. — Скорей названый старший брат.