Неужели ему стало стыдно за несправедливо брошенное обвинение? Эдак в здешнем лесу перемрут все пингвины и белые медведи, которых отродясь на Артаксаре и не было, но для этих целей они, пожалуй, заведутся, чтобы в одночасье массово скончаться.
Мррр! Мррр! Мррр!
Раскатистое урчание-ворчание раздалось у левого края поляны, и из-за кустов показался огромный зверь. Если бы не его габариты, я с уверенностью идентифицировала бы усатого серо-полосатого как кота породы «дворянин обыкновенный». Эдакий Мурзик, раз в десять увеличенный каким-нибудь заклятием или мутацией.
Никто из знакомых не удосужился поведать нам об обитателях Ксария такого вот коленкора, потому мы понятия не имели, чего ждать от кота-гиганта. Мужчины напружинились, а «Мурзик», небрежно помахивая хвостом и чуть щуря изумрудные глазищи, царственно выплыл на поляну, прошествовал прямо к котелку и, не обращая внимания ни на кого и ни на что, сунул морду в еду. Раздалось еле слышное чавканье.
— Сдается мне, «обалденный» запах твоего обеда показался таковым не только Ксении, — вполголоса заметил Гиз, пристально наблюдавший за королем котов.
"— Нам надо получше охранять Киза, — так же тихо, максимально мирным тоном отметила я, созерцая аппетитно подчавкивающего кошака. — А то лесные жители, нанюхавшись ароматов его блюд, сговорятся, объединят усилия и украдут твоего брата, чтобы наслаждаться кулинарными шедеврами в дебрях Ксария.
— Я бы украл, — на секунду оторвавшись от обеда, поддакнул Фаль, не меньше моего впечатленный вкусом очередного безымянного шедевра.
То, что никого из нас зверюшка теперь пробовать на зуб не собирается, было ясно как божий день, после стряпни киллера лопать сырое мясо — моветон. Да и не выглядел кот агрессивным. Эффектным, важным, сильным — да, но не злым. Почему-то ни мне, ни, что совсем удивительно, телохранителям зверь не казался опасным. Рядом присвистнул Киз, я покосилась на повара. Тот смотрел на нашего четырехлапого гостя через кусок волшебного дерева и часто-часто моргал.
«Может, это местное чудо природы, вроде того, описанного у Пушкина в „Руслане и Людмиле“? Слез с дуба, снял цепь и пошел перекусить? А сейчас еще и спасибо скажет?» — забарахтались в голове глупые мысли.
Нет, не сказал.