Эмоциональная речь сводилась к следующему: если деда не узнает, что любимая внучка приехала, с него станется засидеться в архиве если не на несколько дней, то уж до вечера точно. А ей, любимой внучке, уже вечером уезжать надо и будет досадно, если она не успеет поприветствовать единственного родного человека. А опаздывать ей нельзя, наставница в Артефе ругать будет.
В общем и целом пускать чужих стражники права не имели. Однако из любого правила есть исключения, а уж если эти исключения подкрепляются исключительно соблазнительно сверкающими монетками и заискивающими улыбками, то не дрогнет разве что самое черствое и хм… неподкупное сердце.
Монетки-рыбки, оправдывая название, занырнули в потайные кошели стражников, и Риалле дали зеленый свет. Может, ее не пропустили бы так запросто, да потный усач помнил девушку еще почти девочкой, которая хвостиком таскалась за дедом. Как-то раз крошка Ри даже поделилась с охранником пирожком, решив, что дядя на воротах проголодался, когда у того в животе после полусуточной смены от запаха заурчало.
Довольные стражники были любезны и медлительны, намертво застрявшая в распахнутых воротах ради очередной прощальной реплики внучка архивариуса дала возможность без проблем пройти на территорию дворца всей компании.
Но дальше у крупных (больше кошки) животных могли возникнуть серьезные затруднения с передвижением. Местность за воротами никогда не слышала о четкой планировке, она ее даже в кошмарах не видела. За створками ворот скрывалось жуткое нагромождение построек, связанных разнокалиберными и разносортными крытыми и открытыми переходами да галереями, способными по замысловатости легко соперничать с лабиринтом Минотавра, согрешившим с петлей Мебиуса.