А мужчина небось придавал вещице большое значение, коль она так реально воссоздалась на призраке.
— Прости, что побеспокоила, — начала я прежде, чем дух успел сказать юной ученице официального Артефа пару-тройку десятков ласковых слов, запас каковых, судя по перекосившейся физиономии, у покойничка был изрядный. — Нам бы хотелось узнать, как ты умер.
— Почему я должен говорить? — высокомерно процедил дух, замолчал и демонстративно отвернулся.
Препирательства с упрямцем, уговоры, мольбы и угрозы в мои ближайшие планы никак не вписывались.
— Существуют способы принудить духа исполнять волю живых, — холодно проронила я, стараясь выглядеть безжалостной и неумолимой. Не люблю пугать, но сейчас именно этот способ представлялся самым правильным.
— Нет таких знаков в артефском уложении, — недоверчиво среагировал черный артефактчик.
— В Артефе нет, — мирно согласилась я, — а вот в той магии, что использую я, имеется не один способ.
Скептическое молчание было мне ответом. Подкрепляя слова делом, я выдохнула
наутизи нарисовала руну пальцем в воздухе. Не активируя, не накладывая на призрак оков принуждения, лишь демонстрируя возможность. Бледное лиловое свечение знака заставило дух отпрянуть чуть ли не в ужасе. Он явно почуял власть и силу руны.
— Поговорим? Не хотелось бы пускать ее в ход, — вежливо предложила я. Хамить, унижая противника, когда сила и без того на твоей стороне, некрасиво.
— Поговорим, убери, — развернулся в нашу сторону смирившийся призрак, скрестив руки на груди как раз под камушком на цепочке. Он не боялся возвращения в небытие или уж не знаю куда, в то самое место, откуда его выдернул звук волшебной дудки, но быть сломленным магией не желал категорически. Гордый человек. Уважаю.