Народец в зале побелел и затрясся так, будто на них подуло из холодильника с функцией фроузен. И пялились они за мою спину. Я обернулась. Ага, к экранам, транслирующим хронику восседания и ее последствия, прибавилась еще одна картинка, изображающая того самого гостя в импозантном плаще. Незваного господина, неизменно входящего в свой час в любой дом. Вызвать для дачи свидетельских показаний
этогоникто попросить не осмелился.
Пока мы обсуждали такую замечательную возможность, в дверь зала робко поскреблись, и вошедший доктор доложил:
— Благородные коры, с прискорбием сообщаю о том, что государь наш Алларий скончался.
Ага, стало быть, или заплатили ему мало, или заплатили только за то, чтобы информацию об умирании короля он приберег до непосредственной кончины Аллария.
Итак, пусть земля… Э-э, нет, наверное, старое выражение про аномально-пуховую мягкость чернозема все-таки неприменимо к здешним реалиям.
Принесший громкую весть доктор перед тем как смыться из помещения (от властей предержащих да от греха подальше), еще поразглагольствовал о долгой и продолжительной болезни, о самоотверженной борьбе целителей за жизнь пациента. Впрочем, весь его цветистый медицинский спич, если обратиться к краткости, сестре таланта, сводился к одному слову: «отмучился», а светила медицины ни в чем не виноваты.
— Вернемся к актуальному вопросу подбора кандидатов на престол? — доброжелательно предложила я обществу.
Общество возмущенно вызверилось. Ляпнуть-то прямо в глаза ничего не ляпнуло, наверное, картинка с антропоморфным воплощением Смерти за спиной играла роль огнетушителя, но выглядели грайолы весьма и весьма недовольно.