Киллеры, показавшие по одному клинку из походного универсального набора вооружений, и я, обмирающая от беспокойства за двух стариков и одну недоделанную артефактчицу, присоединились к паре пожилых людей, пытающихся поудобнее устроить на полу безмятежно сопящую девицу.
— Что с ней? — приказал отвечать Киз.
— Спит, ваше величество. Простите покорнейше, не могу я ее с вами отпустить, одна она у меня, случись что, прервется род.
— Как ты успел дать ей снотворное? — полюбопытствовал Гиз с профессиональным интересом, не выказывая ни капли негодования, а если и хмурясь, то лишь в качестве осуждения собственной ненаблюдательности.
— Бокал, кор Гиз, на стенки уже было нанесено несколько капель снотворного бальзама. Мне иной раз не уснуть по ночам без него, — стыдливо признался архивариус, — а отмерять впотьмах сложновато. Возраст, зрение уже не то, что раньше.
Киз не стал выяснять подробностей операции опаивания невинной девицы весьма кстати подвернувшимся под руку готовым снотворным средством, лишь подхватил жертву дедовской интриги на руки и понес к дивану в гостиной.
— Красиво смотритесь вместе, — поделилась я мнением. — Романтично!
Стройный мужественный брюнет, темные волосы с чуть розоватым отливом играют солнечными зайчиками в золотых лучах, на лице отпечаток суровой решимости — и безмятежно спящая юная девушка.
Киллер рыкнул что-то неразборчивое, но вряд ли согласился и, скрипнув зубами, сгрузил ношу. Не скинул, весьма бережно умостил на подушке головку девушки и повернулся к нам.
— Отправляемся?
— Да. Кор Шеллай, если мы не вернемся через три дня, попросите вашу внучку известить кори Фегору о вероятной неудаче, — попросила я старика.
За обедом о делах и предстоящем испытании мы не разговаривали, предпочли дать отдых головам. Беседа шла исключительно на тему кулинарных традиций столицы и прочей ничего не значащей ерунды.
— Не понимаю, кори Ксения, ваше величество, — тряхнул головой старик, и тонкие его пальцы нервическим жестом прошлись по низке ключей на поясе.