— Такая вот… нелепая и несуразная. Ром, у меня больная бабушка и не менее больная мать, древняя квартира и куча проблем.
— И что?
— Просто не могу… Ты не представляешь, насколько убогой я чувствую себя, находясь рядом с тобой.
Признаваться в этом было стыдно. Настолько, что где-то внутри себя я боялась, что вот сейчас он возьмёт и рассмеётся, мол, и правда, зачем ты мне такая. А то и вовсе: с чего ты вообще взяла, что ты мне нужна?
Но он молчал, смешно морща нос, будто бы принимая решение, достойное вершителя судеб.
— Знаешь, почему мне тяжело переносить чужие прикосновения?
— Ты брезгливый?
— Почти. Теорий несколько. Тётя Лена — мамина подруга и психолог по совместительству — утверждает, что это зачатки ОКР.
— Что это?
— Обсессивно-компульсивное расстройство. Я читал про это. Смысл такой, что человек всё время беспокоится о чистоте, потому что хочет хоть что-то контролировать в своей жизни.
— А ты хочешь?
— Да нет, мне просто… сложно.
Затаив дыхание, слушала его признания, такие неожиданно откровенные, тщательно пытаясь сложить одно с другим.
— Ты болел чем-то?
— Да, острый лейкоз, — сообщил он до безобразия легко, словно признаваясь в том, что у него тоже бывал насморк.
Я шокированно прижала пальцы к губам, на что Рома нахмурился, явно давая понять, что драматические сожаления ему не нужны.
— Это давно было. Я даже не помню толком ничего. Мне год был, когда всё началось. Меня лечили, лечили, потом ещё немного лечили и… ничего не помогло. В итоге мама взяла папу за одно место, и… они родили Кирилла.
Конечно же, он храбрился, прячась за юмор и безразличие, но я чувствовала, как непросто дался ему этот рассказ.
— Я очень рада, что… вот он ты.
Он слабо улыбнулся.
— Ты понимаешь, зачем я тебе рассказал эту историю?
— Да, — выпалила я, при этом отрицательно помотав головой.
На что Ромка усмехнулся уже куда более искренне.