Ну, правда, на протяжении пяти месяцев он делал все, чтобы оправдать мнение Бердика: честно отрабатывал деньги Мейтисона, временами даже ловил восхищенный блеск в глазах шефа, когда выдавал ему на стол свои снимки. А уж Мейтисона пронять было трудно. Да, пять месяцев, а после — новый запой. Причина имелась. Серьезная причина, да только про нее не расскажешь трудоголику Мейтисону, для которого работа была всем, а женщины и все остальное мало что значили. Бессмысленно рассказывать ему про Хуану…
В течение последних трех недель Кейд завалил четыре важных задания, так что, когда Мейтисон вызвал его, репортер ожидал пинка под зад.
— Садись, Вэл, — сказал Мейтисон. Он был невысок, лет на десять старше Кейда и похож на птицу. — Что-то неважнецкие у нас с тобой дела."
"Кейд продолжал стоять, только вцепился дрожащими пальцами в спинку кресла. Его мучило похмелье. На лице — испарина, голова раскалывается, а в желудке — пугающая, грызущая боль.
— Не надо проповедей, — ответил он. — Все ясно. Рад был поработать на тебя и…
— Заткнись и сядь, — мягко сказал Мейтисон.
Кейд глядел на выпивку. Секунду боролся с собой, затем принял стакан и осторожно отпил. Уселся. В стакане еще оставалось, но Кейд хотел продемонстрировать, что владеет собой. Не совладал — осушил до дна.
— Есть дело. Как раз для тебя, Вэл, — заявил Мейтисон, с сочувствием глядя на Кейда. Он пододвинул бутылку ближе к репортеру. — Валяй. Чувствую, тебе нужно.
Кейд притворился, что ничего не увидел и не услышал.
— Что за дело?
— «Синдикат тузов» надыбал горячую темку. И они хотят, чтобы ты ею занялся. Польза от этого будет и нам, и им, и тебе.
Работа на синдикат обычно означала хорошие деньги. Ты делаешь снимки, синдикат обеспечивает их публикацию по всему свету, прибыль пополам.
— Что за работа?
Кейд подумал, что если не пить какое-то время, то можно поправить денежные дела. А рука в это время наполняла стакан.