Кроме него самого на борту было еще два пассажира. Оно и понятно — только крайняя нужда могла погнать людей в Истонвилл, когда там такое происходит…
Пассажиров двадцать, а может и больше, вместе с которыми Кейд вылетел из Нью-Йорка, сошли в Атланте, а на борт поднялись эти двое: здоровенные, краснорожие амбалы в широкополых шляпах и костюмах невыразительного покроя. Они сидели через ряд от него, впереди. Кейд с беспокойством и тревогой слушал их приглушенные комментарии. Когда самолет заходил на посадку, один из них сказал:
— Глянь, Джек, какая дымина! Кажись, мы вовремя возвращаемся — к самой потехе.
— Ублюдки черномазые, — проворчал второй. — Надеюсь, они там все изжарятся.
Кейд съежился. Он украдкой покосился на свою поношенную дорожную сумку с символикой авиакомпании «Пан Ам» на боку. Сумка лежала на соседнем сиденье, и в ней была его камера и прочее снаряжение. Он благоразумно решил держать камеру в обычной сумке, а не в специальном футляре, который сразу бы выдал в нем фоторепортера.
— Думаешь, копы вмешаются? — спрашивал тип, которого звали Джеком.
Его попутчик хохотнул.
— Насколько я знаю Фреда, нет. Он не позволит этим молокососам испортить нам развлечение. Разве только в самом крайнем случае…
— А может, какой-нибудь ниггер уже успел настучать федеральным властям?
— Фред обещал мне держать под контролем все междугородные переговоры, и он это обещание сдержит.
Кейд вытер лицо платком. Еще когда Мейтисон только вызвал его к себе, он, Кейд, уже почуял, что запахло жареным. И, входя в маленький запущенный кабинет Мейтисона, он интуитивно знал, что тот поручит ему исполнить этот смертельный номер.
Кейд в приступе стыда уцепился за сумку трясущимися, липкими от пота пальцами.