Она испуганно кивнула, все еще не до конца понимая, что происходит. Шок и адреналин блокировали боль — классическая защитная реакция организма на стресс.
Я медленно, держа Алину в поле зрения, подошел к Яне, достал из кармана халата стерильную спиртовую салфетку. Одним коротким, точным движением я выдернул шприц за поршень из ее шеи и тут же прижал к ранке салфетку.
Профессиональная работа. Я невольно отметил про себя технику Борисовой. Точно в наружную яремную вену. Быстрый, почти мгновенный эффект был бы гарантирован.
Я активировал свое новое, энергетическое зрение. Аура Яны была чистой, ровной, без темных пятен, характерных для отравления. Я поднес кончик иглы к носу. Едва уловимый, сладковатый, с легким металлическим привкусом, он был мне знаком.
Я мгновенно определил тетродотоксин. Яд рыбы фугу. Модифицированный с помощью магии, чтобы усилить нейротоксический эффект. Блокирует натриевые каналы, полностью отключает нервные импульсы. Превращает человека в живой овощ.
Я медленно повернулся к Борисовой.
— Сначала пациентов убивала, — мой голос был холоден как лед. — Хотя, помнится, клялась мне что не делала этого. Но то, что я вижу, говорит об обратном. Теперь на медперсонал перешла?
Борисова молчала, но в ее глазах, сузившихся до узких щелочек, плясали злые, нехорошие огоньки.
— Теперь тебе точно не отвертеться, — заключил я. — Покушение на убийство при свидетеле. Это уже не просто врачебная ошибка, которую можно списать на невнимательность.
— Да она вообще обнаглела! — возмутился у меня в голове Фырк.
— Яна, — обратился я к медсестре, которая, придя в себя, начала мелко дрожать от осознания того, что только что произошло. — Вызывай охрану. И дежурного администратора. У нас здесь очень серьезное происшествие.
Яна, дрожа, кивнула и потянулась к стационарному телефону на столе. А я не сводил глаз с Борисовой. В ее взгляде я видел не раскаяние и не страх.
Я видел холодный, звериный расчет. Она просчитывала варианты. Оценивала расстояние до двери, до окна. Обдумывала пути к отступлению.
— Даже не думай, — предупредил я ее. — После того, что ты пыталась сделать, я тебя до самой тюрьмы Гильдии довезу. Лично.
Борисова, поняв, что путь к отступлению отрезан, с отчаянием загнанного в угол зверя перешла в атаку.
— Это не я! — ее голос дрожал, но в нем уже слышались истерические, обвиняющие нотки.