— С чего ты взял, что я свежая?
— А с того, что будь ты поопытней — не попалась бы на растяжку. Я ж тебя ещё в том лабазе срисовал. Сразу заподозрил, что неспроста стронг так легко к нам вышел, даже не попытавшись ноги чёрным ходом сделать. Сначала подумал, что ты одна из них, парней прихватил с собой для надёги. А когда ты с раненой псиной в дом пошла, понял — свежая ты. Заражённые, они ведь на запах крови как мухи на мёд летят. Кто хоть неделю в Стиксе прожил, это знает.
— Не так уж и много их там было, — раздражённо повела плечом Шпилька — словоохотливость непонятно каким чудом выжившего мура начинала сильно её раздражать.
— Немного — потому что дружбаны мои там колонной прошлись, распугали их… кое-чем. А, ладно, — вздохнул Сыч и опустил пистолет. — Садись рядом, цаца, просвящу тебя относительно здешних правил. Кое-что стронги тебе рассказали, но сомневаюсь, что много. Да не боись, не обижу честь твою девичью, квазам оно без надобности. Ну, большинству, вроде меня. Бесполые мы, аки ангелы.
— Как ты ушёл от элиты? — спросила Шпилька, настороженно присаживаясь на корточки рядом с Сычём.
— Как и ты — в реку прыгнул. Заражённые воды пуще огня боятся, не наделил их Стикс умением плавать. Ко дну камнем идут. И пустыши, и матёрые элитники. Последним разве что глубина побольше нужна, чтоб утонуть. Тебя зовут, кстати, как?
— Шпилька.
— О как! — удивился кваз.
— Они, — кивнула Шпилька и, подумав, добавила. — И крестили тоже они.
На этих словах безобразное лицо Сыча удивлённо вытянулись, и Шпилька почувствовала некоторое удовлетворение.
— Бабу — крестили? — не поверил кваз. — Это ж чем ты заслужила?
— Топтуна замочила, — не вдаваясь в подробности, пояснила она. — Шпилькой.
— Это заколкой, что ли?
— Нет. Каблуком от туфли.
Кваз со всей силы хлопнул себя по коленям и расхохотался.
— Гонишь! — с восхищением выдал он. — Вот это я понимаю — нормальная русская баба. Уважаю! А то у нас тут, на какую бабу не глянь, все сплошь Анжелины да Дианы какие-нибудь. И толку от них соответственно — только гормоны пацанам после вылазок успокаивать. А ты, я смотрю, другого поля ягодка. То-то Пахану сюрприз был бы.
— А думать надо было, когда меня вязал, — огрызнулась Шпилька. — Тем более, если стронга во мне подозревал.
— С чего бы вдруг? Ты баба? Баба.