Мужчина молча обернулся и продолжал жадно смотреть на меня.
Встав на цыпочки, обхватила ладонями лицо и прижалась к его губам в поцелуе.
Потеряла всякую четкость реальности. Эмоции захлестнули, раздирали на части.
Его губы…
Горячие… пленяющие мой разум.
Плавили меня. Обжигали.
Его язык уверенно врывался вглубь, скользил по-моему. Словно вовлекал в запретный, первобытный танец.
Происходящее было на грани умопомешательства. Он стал ласкать меня как одержимый. Как изголодавшийся зверь. Руша запреты, преграды. Сжигая меня до тла…
Испугавшись его напора, резко отстранилась и отступила на шаг, возвращаясь в реальность.
— Прости… мне не следовало, — произнесла едва слышно. — Прости.
Заливаясь краской, бросилась к машине.
Что я натворила? Зачем стала целовать этого мужчину?
— Это не Ричард! — напомнила самой себе, усаживаясь за руль. — Это монстр, который убил любимого.
Как я могла это сделать? О чём только думала?
Проклиная себя, поехала обратно в город.
Нужно было отвлечь себя. Занять себя чем-то, чтобы не думать о произошедшем.
Созвонившись с подругами, мы отправились в кино. Но по его окончанию я так и не сумела вспомнить, о чем был фильм.
Встреча с девочками не помогла. То и дело мыслями я возвращалась в ту минуту, где мы с Генрихом целовали друг друга как одержимые.
Вернувшись домой, меня озадачил звонок Мэйсона.
Не слушая никаких возражений, он сообщил, что утром следующего дня приедет, чтобы забрать меня в Массачусетс.
Мне стало дурно.
Из головы не выходил поцелуй с Генрихом. Вкусив желаемого, уже не могла думать ни о чём другом. Хотелось большего. То, что мужчина был способен мне дать.
Наслаждение в объятиях пусть и не настоящего Ричарда, а лишь его копии.
Была уверена, Генрих желал меня. Иначе бы не стал отвечать так жадно, яростно.
Он, так же, как и я, чувствовал ко мне дикое влечение. Хотел близости.
Желание было сильнее моего разума.
— Сейчас или никогда, — прошептала себе под нос, откидывая телефон в сторону.
Уже утром здесь будет Мэйсон. Я не сумею ничего придумать, и он увезёт меня обратно к себе.
Не думая о последствиях, под покровом ночи сорвалась к Фостеру. Гнала машину как одержимая.
В голове был туман и бешеное желание испытать то, что никогда не сумею познать с Мэйсоном.
Оказавшись на пороге хижины, я, ни минуты не медля, приблизилась к сидящему у огня Генриху.