Только я понимал это, потому что знал, что трон предназначен мне и лишь какая-то глупость, как наследование, стояло на моем пути к власти. А я всегда был расчетливым. Я знал, что я тот человек, что нужен этой стране.
Мне стало тошно. Я смотрела на этого мужчину, что стоял передо мной, и испытывала ненависть, смешанную с жалостью. Он убил своего единственного родственника ради трона, на котором теперь не может удержаться. Как смешно! И после этого, осмеливается говорить, что трон предназначался ему! А за прошедшие пять с лишним лет так и не сделал ничего хорошего для своего народа, более того, он виноват в нищете подданных, не тех, кто жирует на пирах, а тех, кто в деревнях и маленьких городишках едва сводит концы с концами и не может толком прокормить свою семью, выплачивая налоги.
"Но я молчала и слушала, не решаясь возразить. А король продолжал дальше.
— Каждый раз приезжая в замок Каррингтонов, я убеждался в том, что был прав в своих суждениях. Король купался в золоте и богатстве. Замок был наполнен дорогими вещами, предметами искусства. У вас было много слуг, конюшни... Да что там говорить. Весь мир у ног рода Каррингтон. Это не могло не злить. В то время как я выживал, вы процветали. Ваша семья, мать и отец, мой двоюродный брат, относились к моей семье так, словно мы были попрошайками без имени и средств к существованию.
Я покачала головой.
— Ваша мать убедила его сделать это. Она видела во мне соперника и претендента на трон, а леди Кэролайн была из тех женщин, кто вырвет свое из любого горла. Она заставила Чарльза отказать мне.
— Моя мать видела вас насквозь, — вырвалось у меня, — вы говорите о нищете, что же изменилось для вашего народа, с тех пор как вы пришли к власти?
Август улыбнулся.
— Вы не понимаете, принцесса, — вздохнул король.
— Может быть, и не понимаю, — ответила спокойно. Одни боги видят, как тяжело мне давалось не поддаться панике. Стоять вот так, держа себя в руках, перед этими негодяями. А внутри копилась злость. Капля за каплей порождающая ненависть и боль.