Самая младшая из принцесс

И я сама виновата в том, что узнала то, что знать, по сути, не стоило. Зато сразу стало понятным то немногое, что прежде было покрыто мраком тайны.

— Королева в порыве злости прокляла моего отца и весь его род, наложив заклятие на замок, из-за которого теперь я не могу покинуть эти стены надолго. Ни я, ни мои будущие дети… Жизнь вдали от замка будет стоить мне самой жизни. Я слабею за его пределами… Потому и в образе Эдварда я снова и снова кружил рядом с родовым гнездом. Каслрок не отпускает нас. Ни меня, ни брата.

— А как я смогу все исправить? — мой голос еле звучал.

— Скоро узнаете, — пообещал милорд, а затем спросил — Вы не передумали, Элиза?

Я покачала головой и ответила:

— Даже и не мечтайте, сэр Генри. Вам не удастся отделаться от меня! — словно ожидая моих слов, Финч встал рядом со мной на колени, и я потянулась к нему, обвив руками шею. Нашла его губы, жадно целуя, словно он был моим воздухом. Моей жизнью. А прошлое… Каким бы оно не было, оно ушло. То, что ждет нас впереди, мы построим сами.

Эпилог

Я была рада, что венчание проходило не в той жуткой часовне, с которой и начались все мои горести и приключения. Как оказалось, в замке, в самом его сердце, была еще одна часовенка, и именно в ней перед мессиром, стоя у алтаря и проходила церемония.

Это была странная часовня. Здесь горело множество свечей, а на потолке, как и в холле и на пологе моей кровати, были нарисованы звезды. И ни одного изображения святых, как принято изображать в подобных местах. Кроме каменного дракона, чей силуэт барельефом застыл за спиной мессира, проводившего венчание.

Глаза у дракона были алыми, и я отчего-то решила, что они олицетворяют стихию рода — огонь, а из раскрытой пасти вырывались импровизированные языки пламени. То ли дело в игре огня, то ли в моем воображении, но мне казалось, что глаза дракона горят так, словно он был живым. А пламя движется.

Я отвела взгляд от барельефа и огляделась на гостей, стоявших вокруг нас.

Приглашенных оказалось немного, зато это были именно те люди, которых мы с Генри хотели бы видеть рядом.

Кумушки умиленно вытирали глаза платками, за исключением леди Аштон, которая просто улыбалась глядя на нас с Финчем, а Картеры, прибывшие всем семейством, многозначительно улыбались мне и уж особенно старался сам глава семьи. Среди присутствующих был и Отис. Дворецкий стоял с прямой спиной и смотрел на меня с таким видом, будто хотел сказать: «Я знал, что все закончится именно так!».