В итоге за этот час я аж со счета сбился, сколько слов изучил, много. Увлекшийся Арсений Захарович готов был и дальше заниматься, но у меня вдруг разболелась голова, и мы вынуждены были сделать перерыв. Зато уже перед общим ужином я пусть и не все понимал, о чем говорят французы, но многое улавливал, что-то додумывал, в общем, был не совсем уж бестолковым."
"В этот раз во время ужина лишних людей за столом не было, ели все молча, поэтому никаких эксцессов не возникло. Я исподтишка любовался Кристиной, просто очень уж красивая, зараза.
Зато после этого ужина я снова угодил под перекрестный допрос, только в этот раз попал в цепкие руки детей. Пьер с женой куда-то ушли, а мы всей толпой сели в гостиной. Тон разговора задавал самый младший член нашей компании, Эрик. С детской непосредственностью он меня затерроризировал валом вопросов и ладно бы по делу, а то спрашивал все, что только в голову взбредет.
— А тебе нравится Кристина?
Естественно ответил, что да, нравится. Так этот маленький террорист выдал:
— Она всем нравится, только ты на нее не западай, знаешь, какая она вредная?
В общем, не дал он нам скучать. А в целом в этой компании я отдыхал душой. Почему-то комфортно себя чувствовал рядом с этими людьми. Немного расстраивала только молчаливость Кристины, потому что я не мог хоть маленько узнать, чем она дышит и что из себя представляет, но, надеюсь, что будет еще время поговорить и понять, кто есть кто.
Надолго эти посиделки не затянулись, может, часа полтора поболтали, пока не вернулись взрослые. Повеселевший Пьер, вспомнив наставления доктора, что мне надо хотя бы пару дней отдохнуть и особо не напрягаться, разогнал нас по своим комнатам. Честно сказать, даже жаль, у нас к этому времени общение вышло на другой уровень, и даже Кристина начала время от времени вставлять в разговор редкие реплики. Так, наверное, всегда бывает, что люди сначала настороженно держатся друг с другом и только со временем привыкают и расслабляются, начинают вести себя, как привыкли, естественно.
Думал перед сном попробовать что-нибудь повспоминать, но, сполоснувшись под душем, улегся в кровать и неожиданно даже для себя мгновенно вырубился.
Утром обнаружил, что опухоль спала, только фингалы теперь светились на лице, как два прожектора.