Но держаться было не за что. Разве что за Дэниара. Безвольно висевшая прежде вдоль тела рука взмыла вверх и нечаянно коснулась махрового полотенца, которое в следующий миг упало к нашим ступням.
Муж шумно втянул носом воздух, еще сильнее прижал меня к себе и буквально обрушил на мои губы поток страсти. Думать о чем-либо стало невозможно. Против воли я начала терять связь с реальностью. Казалось, во всем мире не осталось никого, кроме нас двоих.
Сквозь тонкую ткань сорочки я ощущала излучаемое Дэниаром тепло. Наряду с ласками его жадно впитывало мое тело, вынуждая меня раз за разом все ближе придвигаться к мужу.
Внезапно Дэниар прервал поцелуй, положил руки мне на талию и немного отстранился. По телу тотчас пробежал озноб, а в душе разбушевались противоречивые чувства.
«Почему он остановился? – задалась я вопросом. – Что случилось? Передумал?»
Не успели в голове улечься тревожные мысли, как я ощутила прикосновение мужских пальцев к своим бедрам.
"Я стыдливо прижала ладони к груди, но муж настойчиво отвел их в стороны и замер на какое-то время. Казалось, Дэниар внимательно рассматривал меня. Только это было невозможно, ведь в спальне, если не брать в учет тонкую полоску лунного света, пробивавшуюся между слегка разошедшимися шторами, царила темнота.
Хриплое и глубокое дыхание супруга вместе с затягивающимся молчанием били по натянутым нервам. Наверное, поэтому я вздрогнула, когда слегка шершавые мужские ладони легли мне на талию, приподнялись к груди, спустились к бедрам, где и остались.
– Прикоснись ко мне, – в голосе Дэниара прозвучала мольба.
Я не знала, чем была продиктована просьба: стремлением унять мое волнение или его личным желанием, но безропотно повиновалась. Как только мои руки легли на мускулистые плечи, Дэниар, едва касаясь, заводил по спине подушечками пальцев, затем и вовсе надавил на поясницу, вынуждая меня немного прогнуться и теснее прижаться к нему бедрами.
Но Дэниар не дал мне времени опомниться или отшатнуться. Он склонил голову и припал к моим губам в долгом опьяняющем поцелуе, продолжая поглаживать лишь спину, словно кроме нее мужа ничего больше не интересовало. В его поведении не было чего-либо пугающего, и я расслабилась.