В животе вновь запорхали бабочки, ладони сами собой заскользили по выпуклым мышцам мужской груди.
Внезапно Дэниар подхватил меня на руки и в несколько широких шагов добрался до кровати. По телу пробежала дрожь, едва моя разгоряченная кожа коснулась прохладных шелковых простыней. Я глубоко вдохнула, подготавливая себя к неизбежному. Но муж не спешил. Он снова поцеловал меня с такой страстью, что я забыла обо всем на свете.
Когда мое сознание вновь затуманилось, а легкие начали гореть от нехватки воздуха, Дэниар прервал поцелуй, и его губы спустились к подбородку, затем к шее, правой ключице… Руки не остались безучастными.
С каждым мгновением страсть все сильнее сжигала меня изнутри. Я впивалась пальцами в простыни, выгибалась навстречу ласкам, которые Дэниар щедро дарил, и старательно сдерживала стоны. Хотя они зачастую прорывались наружу. Однако меня охватила паника, когда Дэниар нажимом руки вынудил раскрыться мои сомкнутые бедра.
– Ничего не бойся, Айрин, – прошептал он и прижался губами к моим губам.
Муж целовал меня снова и снова, пока я не потеряла способность думать и окончательно не запуталась в паутине чувственного наслаждения…
***
Пожалуй, я никогда не пробуждалась ото сна так медленно, как сегодня. Загадочная золотистая дымка обволакивала сознание, не позволяя вернуться в реальность. Во всем теле чувствовалась приятная расслабленность.
Я пошевелилась и случайно коснулась пальцами мужского бедра. Вчера на меня точно накатила бы паника, сегодня же, после всего, что было ночью между мной и Дэниаром, это не казалось мне чем-то неестественным или примечательным. Приятные воспоминания породили улыбку на слегка припухших губах, а чувство небывалого счастья накрыло меня с головой.
Дэниар не соврал. Вспышка боли была такой краткой, что через несколько мгновений вместе с неприятными ощущениями сошла на нет. Я не знала, кого стоило за это благодарить: лорда Кительвана или мужа, умелые и неторопливые ласки которого вскоре вновь разожгли в моем теле пламя. Но я не испытывала больше страха перед близостью. Наоборот, хотела, чтобы наше безумие когда-нибудь повторилось.