Инстинктивное осознание своей слабости перед ним, как перед мужчиной.
Сейди чувствовала, как ее тело вытянулось по струнке только потому, что он стоял сейчас здесь. То была реакция не просто на внешность, но и на все остальное, включая его запах, мужественность, силу и опасность, которая буквально исходила от него. Самым разумным сейчас было бы убежать и спрятаться там, где он не сможет ее найти. Но ноги Сейди словно приросли к полу. Ее глаза стали почти золотыми – настолько сильны были ее чувства.
– Я ведь предупреждал тебя, не так ли, Леон, что моя кузина имеет весьма смутное представление о деловом имидже? – услышала Сейди голос Рауля.
Леон? Леонидас Стапинополос? Греческий разрушитель? В глазах девушки блеснули серебряные искорки ярости, когда она одарила мужчину взглядом, полным презрения.
– Мисс Робертс. – Легкий кивок головы и безразличный голос, оповещающий, что ему известно о ее присутствии. Вот и все.
– Ладно, Сейди, раз уж ты здесь, давай сразу приступим к делу. У Леона мало времени, – вмешался Рауль.
Мало времени и куча денег. Опасная смесь, в панике подумала Сейди. Она заметила, что он не попытался пожать ей руку, и за это девушка была ему благодарна. Ей совсем не нужен был физический контакт с этим мужчиной.
Он так же ничем не выдал того, что узнал ее. Возможно, и правда не узнал. Он, в отличие от нее, наверняка не страдал от уязвленной гордости. Этому человеку вряд ли знакома эмоциональная беззащитность!
Рауль начал с воодушевлением говорить о преимуществах, которые приобретут обе стороны, если Леон купит «Франсин».
Девушка покачнулась на каблуках и сделала неуверенный шаг по направлению к стене. Краем глаза она заметила, что Леон приблизился, его пальцы сомкнулись на ее локте, не давая упасть. Сейди ощутила биение собственного пульса, когда эмоции накрыли ее с головой – холодное стальное касание его руки, ощущение его уверенных сильных пальцев, тепло его кожи, мужественность, исходящая от него…
Инстинктивно Сейди повернулась к Леону.
Желаниям… Как можно хотеть его? Он незнакомец, враг, воплощение всего, что она так презирала.
Леон склонился к ней, отпустив ее руку и втягивая ноздрями воздух.