И вот наконец наступил долгожданный момент – мой отец проводил свой первый урок в качестве замещающего учителя. Я нервничал, но в то же время испытал гордость за отца, когда тот вошёл в кабинет. Теперь у него появилась кое-какая человеческая одежда и он хорошо выглядел в рубашке и джинсах. Его рыжевато-золотистые волосы были недавно подстрижены. Интересно, он волнуется так же, как я? Если и волнуется, то не подает виду. Когда он прислонился к столу и повернулся к нам, то излучал спокойствие и достоинство – мне это нравилось.
Ксамбер обвёл взглядом класс, который в полной тишине с любопытством глазел на него. При виде меня крошечная улыбка мелькнула в уголках его рта, и мы едва заметно кивнули друг другу.
– Мы продолжим уроки лосиного языка и начнём изучать медвежий, – сказал он. – Эй, не подскажешь, что вы уже проходили по-лосиному? – Как назло, он указал именно на Труди.
Труди расплакалась. Любовные переживания!
Отец с недоумением посмотрел на неё, не понимая, что он сделал не так, и обратился к Нимблу:
– Ну, тогда ты мне расскажи, что вы уже освоили.
– Это самое… Я… – Нимбл, наш оборотень-кролик, сидел на первой парте, где запах пумы был особенно силён, поэтому сейчас он, наверное, боролся с рефлексом бегства.
Отец нахмурился и указал на Бо:
– А как насчёт тебя? Может, хотя бы ты мне скажешь, что вы проходили?
– К сожалению, я не помню, – отозвался Бо с наглой ухмылкой, а Тикаани бросила на него мрачный взгляд.
– Никто из нас не помнит, – добавил Джефри, сделал самодовольную мину и скрестил руки на груди.
Я мысленно застонал. Что ж такое!..
Отец втянул воздух человеческим носом, принюхиваясь к Джефри.
– Что-то я раньше не слышал, что у волков такая плохая память, – холодно произнёс он. Однако Джефри уже не слушал – он беззаботно дурачился со своей стаей.
Большая ошибка!
Что-то большое светло-коричневое мелькнуло в воздухе, опрокинуло кафедру и прижало Джефри к полу. По классу прокатился гул потрясения.
– Иногда достаточно всего лишь подумать – и сразу всё вспомнится, – сказал отец.
– Э-э-э, да, я наверняка вспомню, точно-точно, – пролепетал Джефри, не решаясь пошевелиться. Его стая в оцепенении наблюдала за происходящим.
– Очень хорошо.