Он фыркнул:
– Караг, будь добр, прекрати вести себя как последний идиот!
Я почувствовал себя боксёрской грушей Брэндона:
– Хватит тебе, уж на ещё одну ошибку-то я имею право…
– Десять тысяч ошибок! – вмешалась Холли, глядя на меня так, будто я опустошил её тайник с сосновыми шишками. – Тебе надо было сразу же показать это письмо мистеру Бриджеру. Ведь он разбирается в науке, компьютерах и во всём таком прочем! Человековедение здесь совершенно ни при чём.
Пока я пытался придумать оправдание, Брэндон бросился обратно в кабинет:
– Поздно раскаиваться, лучше молись, чтобы чёртово мусорное ведро с утра ещё не вынесли!
Я не знал, как правильно молиться, но у меня на это всё равно не было времени, потому что мы уже пришли.
Брэндон помчался дальше – к месту, которое я с недавних пор хорошо знал. Холли превратилась на бегу в белку, и её одежда осталась лежать на полу. Мы остановились у контейнера для бумаги, стоящего в сарае для мусора, и Брэндон с упрёком посмотрел на меня:
– За работу!
Я крякнул.
Может быть, это и есть то, что люди называют судьбой?
Холли в беличьем обличье весело запрыгнула на крышку контейнера и протиснулась сквозь щель для выброса мусора. Судя по громкому шороху изнутри, она сразу же принялась за работу, и из щели то и дело вылетали бумажные комки. Выглядело так, будто контейнер превратился в гигантскую машину для попкорна – такую, как у Рэлстонов.
– Проверьте вот это, это и это! – раздался в наших головах голос Холли.
Мы с Брэндоном поспешно развернули бумажные комки. Не то, не то, не то.
– Что это вы тут делаете? – Тео направился к нам, и вид у него был весьма недовольный. Когда из его лба начал расти рог, я вспомнил, что он лось и с ним шутки плохи, если речь идёт о его территории: не успеем оглянуться, как у нас на мягком месте останется отпечаток огромного копыта!
Коды и неловкие ситуации
– Ищи скорей! – сдавленным голосом поторопил Холли Брэндон.
Тео уже почти дошёл до нас, когда я наконец развернул листок с колонками чисел.
– Вот он! – крикнул я, и вскоре двое мальчишек и красная белка улепётывали со всех ног наискосок через лужайку. Я на бегу фыркнул извинение.
– Почему, во имя семи вершин, ты желаешь мне приятного аппетита? – крикнул мне вслед Тео, покачав головой. Мне действительно надо поработать над произношением.