Только так мы с Дарионом, получалось, действовали разрозненно, в разных ритмах, я не понимала, хорошо ли Дариону или тоже есть неудобства – это раздражало. Мне нужно было знать, что он от меня в полном восторге, что его не тревожат посторонние мысли или образы – о новой светловолосой ученице, например.
Движение продолжалось. Размеренное. Нежное. А мне не хватало огня – чувств Дариона, превращавших столь обыденное действо в нечто невероятно захватывающее.
Для драконов высшее наслаждение, мечта, доступная избранным – сливаться чувствами и утопать в них.
А раз ему это нужно – то нет ничего плохого в том, чтобы время от времени давать ему такую близость. Наверное это и есть проявление любви, её форма – уступать в чём-то, потакать странностям и не вполне удобным глупостям ради счастья второй половины. И сегодня просто моя очередь уступать.
Даже извлечённые из воспоминаний и потому чуть поблёкшие чувства Дариона были восхитительны. Я старалась пережить их подробнее, так же потеряться в них, но приходилось контролировать и память, и тело.
Я тихо застонала, судорожнее обняла могучий торс Дариона, стала двигаться навстречу, всё ускоряя темп – эту систему действий я знала из воспоминаний бордельных девиц, они использовали имитацию оргазма, чтобы клиент чувствовал себя увереннее и довольнее, а я очень хотела, чтобы Дарион был доволен собой и увереннее себя чувствовал после моей невнимательности.
В момент излияния он тихо зарычал и вместе с последними отголосками пульсации во мне застыл.
Показалось, он что-то хотел сказать, но его эмоции были закрыты, и я не понимала, правда промелькнуло желание заговорить или мне померещилось. Опять потянулась к его ментальному амулету, но Дарион перехватил мою руку, вытянул наверх и, целуя её, попросил:
– Побудь со мной ещё немного.
Я толкнула его в грудь, и Дарион перевернулся, притягивая меня к себе. Устроившись у него на плече, я прикрыла глаза, сожалея, что сегодня придётся остаться без морального отдыха.
Пальцы Дариона скользнули по моему плечу, спине. Продвинулись по чувствительному краю лопатки, и я невольно дёрнула плечом.
О чём он думал? Что чувствовал? Потребность знать это нарастала, зудела.
– Как тебе Валерия? – попыталась я отвлечься.
Помедлив, Дарион выдал:
– Забавная. Боюсь, правда, как бы не убилась случайно.
– Или кто-нибудь не убил, – добавила я, вспоминая её до неприличия дерзкое поведение.