С каким удовольствием я бы снова уставшая, обессиленная от бесконечных ударов и уворотов, рухнула в объятия Дариона, в горячий водоворот его чувств, но… Но сейчас не ночь, а день, у него занятия, и я никак не могу утащить их с него.
А было бы здорово, потому что даже разногласия не погасили чувств Дариона, и они… они мне нужны, чтобы избавиться от моих гадких тяжёлых чувств. И это непростительная слабость, мне следовало усмирить чувства так, как учил дедушка, но я позволяла им брать верх. Позволяла им сжигать себя…
Зачем?
Я поднялась с постели, задавая себе этот вопрос.
И только когда полностью оделась и взглянула на Халэнна, меня обожгло осознание: потому что он свободно жил эмоциями. Он не был менталистом, и он позволял себе всё – и наслаждения, и горести. Халэнн жил чувствами, он черпал в них силу, даже в боли. Он наслаждался ими и всегда осуждал мои попытки взять эмоции под контроль…
Халэнн не стал бы обрубать чувства, чтобы ощутить себя спокойнее.
Внизу что-то грохнулось.
Нервы натянулись.
Снова загрохотало. Там, судя по всему, крушили мебель.
А ведь Вейра, Диора и Сирин собирались на прогулку по столичным магазинам, если они не успели уйти… Три усиленные родовым артефактом драконессы должны с Элором справиться.
Снова что-то разбилось.
Дом содрогнулся, и с растрескавшегося потолка посыпался белый порошок, осел размытым облаком на моём рукаве.
Я зажмурилась, но так только громче показался следующий удар.
Осознала я себя уже идущей в коридоре. Перепуганная Сирин, трепеща рюшами и оборками, налетела на меня, спряталась за мою спину. И не пошла за мной, когда я двинулась к лестничной площадке.
По полу холла, громыхая, пролетела золочёная посуда, следом полетела бутылка.
Распахнутые двери столовой задребезжали. Глухой рык вклинился в грохот.
– Вейра и Диора там, – послышался за моей спиной слабый голосок Сирин Ларн.
В столовой что-то с грохотом хрустнуло. Кажется, стол. И точно – кусок столешницы вылетел в холл.
– Сделайте что-нибудь, – Сирин Ларн ухватила меня за рукав рубашки. – Я никогда Элора таким не видела… мне страшно.