Его ворчание ещё не успело стихнуть, когда я начала рассказывать Линарэну об увиденном в груди Элора копье: вдруг это как-то поможет понять случившееся? И ещё я надеялась увидеть Элора, сказать что-нибудь ободряющее, спросить… почему Линарэн солгал, но и меня император отослал прочь таким голосом, что я поняла: неповиновение обойдётся мне дорого.
И я ушла, пытаясь осознать случившееся.
Принц Линарэн солгал.
Он солгал, когда пообещал, что Элор поправится.
Прежде на моей памяти Линарэн не врал: он отличался ужасающе бестактной прямолинейностью, и попытки научить его хотя бы смягчать правду, успехом не увенчивались.
А теперь… почему?
Или я ошиблась?
Вдруг я неправильно поняла его интонации? Все те разы, когда он повторял свои слова императору и принцу Арендару о состоянии Элора…
Разум твердил, что столько раз ошибиться я не могла, но надежда согревала сердце, захватывала меня всё сильнее.
Я ошиблась! Просто ошиблась!
Надо найти принца Линарэна и убедиться в этом!
Спрыгнув с подоконника, я распахнула створки.
Остановилась, увидев свои грязные руки.
Надо себя в порядок привести.
И намазаться зельем, изменяющим запах, потому что убрав с себя остатки чужой крови, я избавлюсь от естественной маскировки – её металлической вони."
"Я воззвала к магии. В тусклом свете восходящего солнца было видно, как медленно исчезает с пальцев и рукавов грязь.
Воззвала к магии снова.
И опять.
Постепенно раз за разом грязь сходила с тела и одежды. Значит, всё не так плохо, и чем бы меня ни ударило, я поправляюсь.
Потом и полечу.
И Элор поправится.
Всё наладится.
Намазавшись зельем, я оглянулась на окно. Небо светлело, свежий воздух, качая створку, врывался внутрь, ласкал моё лицо, словно приглашая полетать… Но я отвернулась и вышла на лестницу.
В башне было темно и тихо. Известно ли Вейре, Диоре и Сирин Ларн о ранении Элора я не знала, но надеялась, что нет: это отсрочит их бесчисленные вопросы ко мне, среди которых точно будет «Что случилось?»
И вроде Элор сам виноват, что отвлёкся, это был его выбор, его неумение контролировать эмоции и порывы, и я не могла отходить от остальных слишком далеко, – одну меня культисты задавили бы количеством, – а всё равно тяжело на сердце, неприятно, словно рана Элора – только моя вина.
Но это не так. Не только моя. Элору пора воспринимать меня более серьёзно.
Я миновала парк с постепенно угасающими фонариками, коридор, дверь с предупреждающей надписью.