После приема у мэра заезжали туда компанией… И еще как-то. Возможно – повторяю, возможно, – ко мне за столик подсаживался человек по фамилии Синицын. Но я же не стану спрашивать фамилию у каждого? Это вы можете спрашивать фамилии и писать потом рапорты. Нормальные люди так не поступают.
– С каждым из них вы встречались в определенных местах. Так, чтобы их пути не пересекались. Тут прямо какая-то конспирация!
Лохманенко фыркнул:
– Вы нагромождаете поистине кафкианский бред, молодой человек!"
"– Но самое интересное то, что люди, с которыми вы имеете честь ужинать за одним столиком, обычно погибают, – сказал Денис.
– Это – прямое оскорбление, – после паузы уточнил Игорь Борисович. – Клевета. И вы за это ответите.
Его голос окреп и преисполнился праведного гнева.
– Не забывайте, что я главный конструктор, орденоносец, лауреат.
* * *У здания прокуратуры стоял милицейский «уазик» с зарешеченными окнами. Сержант на водительском сиденье читал «Комсомолку». Когда Денис поравнялся с машиной, он поднял на него сонные глаза. «Кого-то привезли из СИЗО», – механически отметил про себя Денис. Ваныч на своем посту прихлебывал черный, как смола, чай.
– Редкая птица! – вместо приветствия буркнул он.
Что правда, то правда. В прокуратуре Денис бывал теперь нечасто. Порой он даже ловил себя на том, что скучает по своему прокуренному кабинету, по знакомым, хоть и не всегда симпатичным лицам, – ну вот по Ванычу хотя бы… Странно, а? И тем не менее. Здесь все было проще. Скучновато, подловато. Но проще. Ответственности меньше. Так школьником он вспоминал свою детсадовскую группу. Так студентом вспоминал школьный класс. У него сейчас другие, очень непростые заботы.
Денис не знал.