Там у меня подозреваемый сидит, ты его знаешь, этот сукин сын, как его…
Тут он обнаружил, что сигарета потухла, и полез было в карман за зажигалкой, но рука его так и осталась в кармане.
– Виктор. Я думал, все на мази, все складывалось просто тютелька в тютельку, такая красивая комбинация. И я был уверен, как не знаю кто… А он – на тебе! – говорит: не тот. Представляешь? Федот, да не тот, и хоть ты кол ему на голове теши. Я не знаю, то ли брешет, гад, то ли правду говорит… В общем, либо я его сейчас везу обратно в камеру и начинаю чесать в затылке и строить все с нуля, либо… Я просто не знаю, что.
Все это время Денис рассматривал пятна на столешнице. Когда Курбатов умолк, он негромко спросил:
– О ком вы говорите?
– Да Виктор. Танькин дружок. С которым ты сидел у нее в тот вечер.
Курбатов выжидающе смотрел на него."
"– Кого он должен был узнать? – спросил Денис.
– Человека, который зашел в ее подъезд, когда вы все ушли. Я опознание устроил. Короче…
Курбатов осекся.
– Ладно, – наконец сказал он. – Хорошо.
Он позвонил по мобильному и сказал в трубку:
– Мне нужно еще пять минут. Пусть подождут. И подозреваемые, и понятые. Все.
Отключив связь, Курбатов встал.
– У меня совсем мало времени, Денис.
Денис почему-то не сомневался, что сейчас Курбатов говорит искренне. Лунные затмения случаются два раза в год, комета Галлея пролетает раз в семьдесят семь лет, а хотя бы раз в жизни Курбатов может быть искренним.
– Я спросил у вас на днях фамилию любовника Веры, – напомнил Денис. – Это было не праздное любопытство. В ответ я услышал, что сведения, интересующие меня, не подлежат…
– Теперь подлежат, – перебил его Курбатов. – Я отдам его тебе вместе с его вонючими потрохами. Но сейчас нет времени. Ты готов помочь мне? Да или нет?
Помедлив, хотя выбирать ему на самом деле не приходилось, Денис ответил:
– Хорошо.