Секретные поручения 2. Том 2

Он больше не ошивался по улицам и паркам в поисках хлеба насущного; он сидел в «Луне» с утра до вечера, пил «Балтику» местного розлива, ходил отливать в театральный туалет – в общем, вел себя так, как по его, Анатолия Олеговича, мнению, должны вести уважающие себя люди. Хлеб насущный ему доставляли прямо сюда его бывшие соратники по бродячей жизни, а ныне младший обслуживающий персонал: Банан, Вологда (он же Однорукий Бандит), Макарыч, Горюшка и другие…

Зачем он тут сидит, Анатолий Олегович точно не знал. Он должен беседовать с нужными людьми в черной коже, решать вопросы, разводить стрелки.

Но нужные люди чаще всего обходили задрипанный кинотеатр стороной, а все вопросы крутились вокруг того, кто какой номер забил в пункте приема стеклотары и что ему за это положено. Анатолий Олегович был недоволен собой, так как понимал, что все это дрянь и дешевка, и нужно выходить на новые рубежи. Вот только как?

Конечно, надо браться за этого следака! Раньше тот, прежний Кирьян, его боялся. А теперь нет.

Пусть из себя чистенького не строит… Сам застрелил того хрена, и сам же расследует… Ловко устроился! Не-е-т, так не выйдет, надо делиться, людям надо помогать. Раз Анатолий Олегович все видел своими глазами, значит, он полноправный свидетель – так желтоглазый прокурор объяснил, когда они в его кабинете бухали. Значит, пусть делится молодой следачок! Тут справкой не отделаешься! На работу хорошую пусть устроит, бабки каждый месяц отстегивает, «крышу» ставит! И будет ставить, и баблом делиться будет, деваться-то некуда! Все от него, от Анатолия Олеговича, зависит. Скажет так – и будет следачок дальше в своем кабинете сидеть, перед простыми людьми важничать. А скажет этак – и пересядет голубчик из прокурорского кресла на тюремные нары!

Анатолий Олегович встал, прошелся взад-вперед по не очень чистому зальчику, посмотрел свысока на Лерку-подавальщицу, на какого-то студентика, который в уголке бутербродом под чай запихивался, в окно глянул. Там солнышко светило, снег в сугробах искрился, а по утоптанной дорожке вприпрыжку бежал бывший товарищ, а ныне подчиненный Банан.

– Смотри чего достал, – ворвался запыхавшийся Банан и плюхнулся на стул. – Малява."

"Анатолий Олегович взял из его рук конверт с сине-красными насечками по краям и надписью «Par Avion». Больше никаких надписей на конверте не было.

– Что это?

– Менжер один вручил в парке, – охотно пояснил Банан. – В «Атаман», говорит, снести надо, вот, сотню дал.