Телеграммы на пляж не приносят! И ни с какой работой не связана эта поездка, а с распечатанным письмом, которое этот идиот отнес в «Атаман»! С той фоткой солидного мужика и с надписями на обороте!
Машина повернула на асфальтовый аппендикс, ведущий к приземистому зданию, по виду напоминающему мастерские. Почти все окна в здании были выбиты, перед входом увлеченно обнюхивались две лохматые собаки. Проехав еще метров сто, спортсмен остановил машину и выключил двигатель.
– А почему дядя Сэм? – любопытствовал Банан, не обращая внимания на Кирьяна, который истоптал его ногу, призывая помолчать."
"– Вот мы и приехали, – сказал спортсмен. – Всем на выход.
Стало тихо, а потом залаяли собаки. У Кирьяна все похолодело внутри.
– А это… – Банан завертел головой, оглядываясь по сторонам. – А где же дача?
Он ничего не понимал.
– Сейчас хозяин сюда подъедет. Он вот эту развалюху купил, сейчас привезет прораба, хочет к весне восстановить.
Ответ был правдоподобный, и у Кирьяна отлегло от сердца.
Спортсмен вышел из машины, закурил и с наслаждением потянулся. Потом повернулся к задней дверце, за которой сидел Банан, быстро распахнул ее и вытащил его за волосы. Банан поскользнулся и упал на колени.
– Ты че?! – заверещал он. – Ты…
Кирьян увидел мелькнувший в правой руке спортсмена длинный штырь – то ли отвертку, то ли шабер. Штырь пересек поле зрения, ограниченное дверным проемом, легко вошел в основание шеи Банана, и тот рухнул на землю, нелепо всплеснув руками.
Кирьян все понял. Он дернул вверх головку блокиратора, выскочил на улицу и пустился бежать. Дикий животный страх сковал ему грудь, мешая дышать. В голове пульсировала дурацкая мелодия, которая звучала в «Луне», когда они покидали кафешку. Если бы можно было туда вернуться… И сидеть там до скончания века… Или снова собирать бутылки, как когда-то… Спокойно вдыхать свежий морозный воздух, наслаждаться жизнью…
Сзади раздавался топот ног преследователя.
Глава двенадцатая
Нужны ли деньги следователю?
Муфту плавно на себя – разгоняешься, муфту от себя – притормаживаешь. Все просто.