Но почему-то он никак не мог это запомнить, и всякий раз, собираясь наконец догнать две яркие точки на узкой лесной дороге (желтая симпатичная точка – это Вера), он резко дергал муфту вперед… Это ведь так логично, елки-палки, так интуитивно: вперед – это значит, едешь вперед! Но в результате снегоход клевал носом и перебрасывал Дениса через себя. Раз! – плавно перелетаешь через руль, два – делаешь сальто, и три – спиной мягко приземляешься в сугроб. Очень просто.
Потом он немного приспособился и полкилометра преодолел без приключений.
– Нормально, – сказал Виктор, помогая ему выкатить машину на дорогу. – Я в свою первую поездку в сосну въехал. Челюсть потом вправлял. Ты плавнее ее качай…
– Я и так плавно, – буркнул Денис.
– Вер! Привал! – Виктор повернул к ней перекрещенные буквой «Х» руки.
Она притормозила рядом, обдав их снежной пылью.
– Нормально, – сказала она, сдвигая очки на лоб. – У меня тоже не сразу получилось…
– Да ну? – удивился Денис. – В сосну въехала?
То блестящее, чем размахивал Виктор, оказалось фляжкой с коньяком, а в багажнике под сиденьем у него был припрятан термос с горячим кофе. Они поставили снегоходы в кружок, пустили фляжку по кругу, а потом Вера разлила кофе в пластмассовые стаканчики. В кармане у Виктора затренькал мобильник.
– Хрюна загнали, в километре отсюда. Нас ждут.
– Здесь разве где-то тарелка есть? – спросил Денис, кивнув на телефон.
– Есть, – улыбнулся Виктор.
Дальше шли пешком, надев на ноги короткие снегоступы. Уже через сотню метров Денис услышал остервенелый собачий лай.
Подраненный кабан сидел, завалившись на круп, окруженный кольцом беснующихся собак, – загонщики удерживали их на длинных поводках. Огромная мохнатая туша с желтыми клыками, торчащими из открытой пасти.
– Ну вы его и замучили, пацаны! – весело сказал Виктор, ловко снимая с плеча ружье.
Кабан перевел на него взгляд своих налитых кровью глазок.
– Ну-у, хороший, хороший… Держи!
Он неожиданно сунул ружье в руки Вере.
– Давай. Прямо между глаз. Не бойся.