Голова в широкополой соломенной шляпке скрылась за забором - тётя Клара отправилась по своим делам, а я обернулась к другой макушке, мелькнувшей за противоположным ограждением.
— Лия! - раздался зычный мужской голос, а после и сам хозяин тёплого баритона воздвигся над заграждением, - рецепт супа из гороха хотел попросить. Поделись, милая соседка! Я, конечно, понимаю, что у меня не выйдет настолько волшебно, но всё же сам вкус будет греть душу. Вот как отведал вчера твоего супчика, так настолько воодушевился, что сегодня поутру за пару часов выстрогал милую безделушку.
Договорив фразу, дядя Миша протянул мне ладонь с висящей на тонкой верёвочке фигуркой, вырезанной из дерева. Я, ведомая любопытством, быстро пересекла огород и протянула руку, чтобы посмотреть поближе.
— Какая красота, дядя Миша! - восхищённо воскликнула я.
Обезьянка была вырезана столь искусно, вплоть до мельчайшего волоска. И висела на ветке, готовясь прыгнуть, и выглядело это настолько натурально, что, казалось, вот-вот, да и прыгнет прямо на меня, цепляясь острыми коготками за мои волосы.
— В этот раз мартышка, - рассмеялась я, - у вас наверняка скоро будет полная коллекция диких животных!
— И не говори! - довольно огладив пышные с проседью усы, крякнул сосед, - только вот в чем дело. Странно всё это, но я уже убеждён: творить могу, только съев твою стряпню! В любое другое время вырезается, но вот как-то без души. Фигурки красивые, но не такие, как бы это сказать, мм, живые! О, точно! Именно не живые!
— Не думаю, что дело в моих блюдах, - покачала я головой, напуская на себя непонимающий вид, - мне кажется, это воздух на вас так влияет, всё же здесь дышится не в пример легче, чем в городе.
Дядя Миша не стал со мной спорить, но явно остался при своём мнении. Поболтав с ним ещё немного, я отправилась в дом.
Я знала, что моя еда особенная, благодаря этому ресторан Павла Алексеевича всегда был полон, а столики бронировались на месяц вперёд.
Бабушка и мама говорили, что я особенная и еда, приготовленная моими руками, тоже необычная - с частичкой моей души, оттого всем, кто хоть раз попробует блюдо от Лии, становится легче, печаль уходит прочь и вдруг отыскиваются пути преодоления ранее непреодолимых проблем. Сначала я им не верила. Гораздо позже всё же убедилась в их правоте.
Но вот сознающихся в приливе сил и вдохновения встречаю редко: горожане привыкли скрывать свои чувства.