Кони звучно хрустели овсом, на всякий случай отгоняли хвостами невидимых мух. Колоксай ревниво смерил взглядом ширину яслей, конь жрать здоров, можно наперегонки, а Хакама обратила задумчивый взор на Олега:
— Я понимаю, вы заехали сюда не просто...
Колоксай сказал бодро:
— Почему? Нам здесь нравится.
Он поковырял ножом в зубах, послышался скрип железа. Губы Хакамы снова дрогнули:
— Вы не знали, что вас ждет.
— Догадывались!
Олег проглотил ком, в груди стало тесно, а в комнате сгустилось напряжение. Наступил самый важный миг, а он все не мог уложить хаотичные чувства и мысли в ясные фразы.
— Я урод, — сказал он и ощутил, что говорит совершенно искренне. — Я хочу счастья всем людям! Говорят, что такое могут восхотеть только дураки. Всем людям — это не просто своему племени... моего племени уже нет, теперь мое племя — весь род людской!
Колоксай сказал непонимающе:
— Но как могут быть счастливы все? Всегда кто-то счастлив за счет несчастий другого!
Олег сказал с отчаянием в голосе:
— Пусть даже так, хотя в этом что-то неправильное.
Колоксай едва не удавился, глаза стали как у окуня — круглыми и недвижимыми. Даже на спокойном личике Хакамы отразилось насмешливое удивление. Всего лишь, как сказал это юный волхв, всего лишь покончить с войнами!
— И как же это сделать? — спросила она с легкой насмешкой. Увидев непонимающее лицо волхва с зелеными глазами, пояснила: — Не может такого быть, чтобы ты уже не придумал!
Колоксай смотрел то на нее, то на него.
— Ты права.
— Так что же?
— Нам, колдунам, — сказал он, не заметив насмешливого огонька в ее глазах, когда он к колдунам причислил и себя, — нам, колдунам, надо объединиться!
— Как? Мы даже не дружим.
— Дружить не обязательно, — сказал он. — Нужно только вместе решить.
— Колдунов слишком много, — предостерегла она.
— Достаточно, чтобы вместе собрались сильнейшие, — сказал он горячо. — Остальные...